У Кармен душа ушла в пятки. Она вспомнила упоминания о безрассудности некоторых экспериментов Джеффа, о его нежелании заботиться о мелочах.

— А взрыв? — спросила она. — Что явилось причиной взрыва?

— Ну, мне помнится, что в ту ночь Роб сидел в лаборатории, заканчивая работу, чтобы отправиться с семьей в горы на следующий день. Холли была больна. Она немного простудилась, и Робу пришлось отправиться в аптеку за сиропом от кашля, так как та бутылочка, что была у них дома, уже лежала где-то в багаже, и они не смогли ее найти. В общем, получилось так, что в момент взрыва Роба не было дома, но в то же время взрыв каким-то образом был связан с той работой, которой Роб занимался у себя в лаборатории.

— Какой ужас. — Кармен в изнеможении прикрыла глаза.

— После пожара Роб был в шоке, — продолжала после некоторой паузы Долорес. — Его забрали в больницу. Мы с Франком поехали с ним — я не хотела, чтобы Роб чувствовал себя совершенно одиноким в этом мире. Он не плакал, не кричал и не бился в истерике — ничего подобного. Он был похож на психически больного. Он сидел в палате усиленного контроля и повторял раз за разом:

— Я убил свою семью. Я убил своих детей.

— Он винил во всем себя?

— Да, — кивнула Долорес. — И не только он. Полицию заинтересовало то, что во время взрыва его не оказалось дома, а это его бормотание про убийство детей только подлило масла в огонь.

— Ну, это же нелепо, — возмутилась Кармен. — Он же был в шоке в тот момент.

— Конечно, это нелепо. Меня до сих пор ужасно возмущает, если кто-то пытается расценить этот ужас иначе, чем несчастный случай. Ведь достаточно поговорить со знавшими его людьми, чтобы убедиться, каким он был прекрасным человеком.

— Да, — кивнула Кармен. — Да.

— Эксперты, которые прибыли вместе с полицией, утверждали, что он наверняка нарушил правила техники безопасности, проводя свои эксперименты в жилом районе, хотя они так и не разобрались, над чем именно он работал. И они собирались обвинить его в криминальной деятельности.

— И они предъявили ему это обвинение?

— У них попросту не было для этого возможности. В ту ночь Роб был у нас дома. Ему больше некуда было податься, и я не хотела оставлять его в одиночестве. Он буквально возненавидел себя. Наверное, как и любой другой на его месте.

Кармен покачала головой.

— И вот посреди ночи он исчез. — Долорес подняла подбородок и улыбнулась сквозь слезы. — Господь да пребудет с ним. Ну а в глазах полиции он, естественно, стал еще более подозрителен после своего бегства. Они заявили, что он испугался их расспросов, но я уверена, что он бежал от пустыни, оставшейся на месте его жизни.

Кармен невольно взглянула в окно на то место, где когда-то стоял дом номер семьсот восемьдесят по Меридиан Драйв.

— Вы имеете представление о том, куда бы он мог податься? — спросила она.

— Нет, и я рада этому. Они нашли его машину в Пенсильвании, и поскольку он пересек границу штата, в поиск включилось ФБР. Какого лешего они тратят свое время на поимку таких, как Роб, я понять не в состоянии. Человек утратил все, что было для него дорого. Разве этого наказания недостаточно?

И снова Кармен лишь молча кивнула.

— Они до сих пор его не нашли, — продолжала Долорес, — и знаете, на что я надеюсь? Я надеюсь, им никогда его не найти. Я надеюсь, что где-нибудь он еще сможет вернуться к жизни и обрести счастье и мир.

Кармен пришлось вылететь в Сан-Диего рейсом в четыре тридцать утра. В ее сумочке лежала видеокопия с пленки, отснятой Долорес Харви. Она попросила у Долорес взять на время оригинал, чтобы снять с нее копию, и хотя женщина была явно в недоумении по поводу такой просьбы, она просто отдала Кармен уже имевшийся у нее дубликат. Кармен еще не решила, что она сделает с этим дубликатом. Честно говоря, она не была уверена, что сможет достаточно безболезненно переварить услышанное и увиденное своими глазами. Она была уверена лишь в одном: до той поры, пока не настанет время, она не расскажет правду о Джеффе Кабрио ни одной живой душе, даже Крису.

Как только самолет поднялся в воздух, она раскрыла свой блокнот и принялась как можно точнее записывать все, что рассказала ей Долорес Харви. Она непрерывно писала почти два часа, думая, что теперь у нее есть реальная возможность отвоевать «Утро в Сан-Диего». Если только она захочет, это шоу снова будет принадлежать ей одной.

Покончив с записями, Кармен спрятала блокнот, укрылась одеялом и попыталась заснуть. Но всякий раз, закрывая глаза, она видела перед собой коленопреклоненного Роба Блекуэлла, прижимающего к себе безжизненное тело дочери, освещенного заревом пожара, уничтожившего его дом, его семью. И она подумала, сможет ли вообще впредь безболезненно закрывать глаза.