Шрифт:
– Это финиш! – стеклянным голосом сказал Рыбаков. – Я с гепардом в одной машине не поеду!
Красный «мерседес» появился на стоянке перед отелем «Дюны» только в половине четвертого. Сквозь снежную пелену Панаренко и Ковальских-Дюжая внимательно наблюдали, как купе модели «CLK 200 Kompressor» медленно развернулось и встало в зоне VIP, бок о бок с желтой приземистой «феррари» и черным «лексусом».
Из машины вышел толстый высокий мужчина и поспешил в бар.
– Точно он? – засомневалась Ирина Львовна.
– Он, он! – Надежда Борисовна потерла ладошки.
– А почему крыша красная? Вчера вроде была черная...
– Открытым «мерседесам» положена и такая, и такая, – авторитетно заявила Ковальских-Дюжая. – Железную, в цвет кузова, ставят поверх мягкой... [89]
Это действительно так. Но дополнительной жесткой крышей оснащается только модель «SL», на кабриолетах «CLK» подобная опция не предусмотрена.
– А-а! – Панаренко с уважением посмотрела на подкованную в вопросах автомобилестроения товарку.
89
Это действительно так. Но дополнительной жесткой крышей оснащается только модель «SL», на кабриолетах «CLK» подобная опция не предусмотрена
– Ждем пять минут – и работаем, – следователь прокуратуры поднесла к губам микрофон рации. – Женя! Клиент на месте!
– Понял, – прохрипела рация.
– Все по плану, – добавила Надежда Борисовна.
– Ясно, – ответил невидимый Женя.
– Почему же он опоздал? – тупо глядя прямо перед собой, спросила Панаренко.
– Да мало ли, почему! – отмахнулась Ковальских-Дюжая. – Пробки, дорога скользкая... Вот и ехал осторожно.
Отведенные на ожидание пять минут истекли быстро.
Отъехала боковая дверь «фольксвагена», на снег спрыгнули четыре сотрудника ОБНОНа и проследовали в бар.
– Пошли. – Ковальских-Дюжая выбралась из машины...
А в баре тем временем сложилась совершенно идиотская для милиционеров ситуация.
Когда оперативники ворвались в помещение, там полным ходом шла съемка рекламного клипа. Борцы с наркотиками попали в самый центр освещенного круга, заломали приехавшего на «мерседесе» здоровяка и, не обращая внимания на нацеленные объективы трех видеокамер, запихнули в карман задержанному два грамма героина.
Привлеченные к съемкам полуголые девицы из модельного агентства, думая, что так и надо, с визгом набросились на оперов и повисли у них на шеях, шепча что-то о колготках «Филодоро». Милиционеры в свою очередь решили, что подверглись нападению местных проституток и для острастки бабахнули из имеющихся стволов в воздух.
Но не учли одной маленькой детали интерьера.
Тупоносые «макаровские» пули разнесли зеркальный потолок, и на присутствующих обрушился град осколков. Старший группы захвата отшвырнул от себя девицу, встал в позу техасского рейнджера и встретил прямым ударом ноги в грудь несущегося на него манерного режиссера клипа.
Патлатый педик улетел под софиты, сбив одну из стоек.
Огромный юпитер накренился, секунду пребывал в состоянии неустойчивого равновесия, потом штатив окончательно подломился, и прожектор весом в сорок килограммов тюкнул ближайшего опера по затылку.
Обноновцев осталось трое.
Ассистент звукорежиссера внезапно понял, что напавшие на съемочную группу люди наняты конкурирующей фирмой, почувствовал прилив сил и от души отоварил маленького кривоногого капитана «удочкой» выносного микрофона по башке. Капитан рухнул на засыпанный осколками ковер.
– Всем лежать! – заорал старший группы. – Работает ОБНОН!
Реплика не произвела никакого впечатления. Собравшиеся просто не знали, как расшифровывается прозвучавшая аббревиатура, и, размахивая реквизитом пошли в контрнаступление. Лишь одна девица упала на пол, прикрыв руками прическу.
Опера затравленно огляделись.
На пороге возникли фигуры Панаренко и Ковальских-Дюжей.
– Да здесь настоящее гнездо! – Надежда Борисовна махнула удостоверением. – Прокуратура! Немедленно прекратите сопротивление!
– Как бы не так! – завопил оператор.
Недоарестованный здоровяк приподнялся с ковра и помотал головой.
– Где Колесников?! – заверещала Панаренко.
– Вон, – старший группы указал стволом пистолета на рослого актера.
– Это не он!
– Как не он?! – икнул обноновец. – У него и наркота с собой!
– А у нас три кассеты, где вы ему в карман что-то пихаете! – обличительно крикнул оператор. – Совсем озверели! Я сейчас вашему начальству звонить буду! – В руке у мастера объектива появился радиотелефон.
Панаренко закрыла глаза и прислонилась к стене.
– Что здесь происходит?! – рыкнули сзади.
Ирина Львовна обернулась.
На пороге возвышались три омоновца, из-за плеч которых выглядывали юркие японские туристы. Беспрерывно щелкали затворы фотоаппаратов.
Панаренко упала в обморок.