Все мои попытки сопровождались грохотом внизу и иногда криками то Ханны, то Боба. Мне не удавалось сделать ничего. И в последнее время я совершенно постоянно начал чувствовать себя беспомощным.

<center>POV Ханна</center>

Боб не собирался причинять мне боли, по крайней мере мне так казалось. Но его чрезмерная любовь довела до такого. Я вскрикнула, когда он ухватил меня за волосы и потянул назад, поцеловав при этом край подбородка.

– Оставь меня в покое, ублюдок!
– закричала я, опираясь ему ладонями в грудь.

– Ты не думаешь, что такой хороший дом, как этот, нужно заслужить?
– мерзко ответил Боб и удостоверился в том, что я не могу и пошевельнутся, полностью загородив мне все проходы своим телом.

– Я считала тебя своим другом,- в моем голосе звучала некоторая слабость. Он наверняка подумал, что я проиграла, просто сдалась. Мое тело покрыла дрожь, когда он накрыл мой рот ладонью.

– Я и сейчас твой друг,- парень улыбнулся, отпустил руку с моего рта и потянулся к ширинке. Я закричала еще сильней, увидев это.

<center>POV Гарри</center>

Я выбирался слишком долго и очень медленно. Мои запястья горели от новых ран, заставляя меня стонать от боли. В душе ощущалась какая-то пустота, которая иногда заполнялась непонятным чувством боли или может даже уныния. Я прикусил свою губу и зажмурил глаза, стараясь впихнуть в свою голову еще какие-то идеи. Но время шло и может быть прошло уже минут двадцать с того момента, когда я в последний раз слышал крик Ханны.

Солнечные лучи прорывались сквозь окно, освещая абсолютно всю комнату. Я взглянул на кровать, где еще оставались вмятины на чистой и белой простыни от наших с Ханной тел. Я собрал всю силу в кулак и потянул руки вверх, из груди вырвался гортанный крик от боли. Запястья были красными, в каких-то местах с кровоподтёками и со стертой кожей.

Мое внимание в туже секунду отвлек громкий стук внизу, как будто упал или что-то типа того. Это заставило еще быстрее развязывать веревку на своих ногах.

«Я уже иду, Ханна. Уже иду.»- говорил я сам себе, пытаясь преодолеть узел на лодыжках.

«Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть»

Меня постигло безумное желание выбраться отсюда, как будто в комнате рано или поздно должен был закончится воздух. Но я это делал не для себя, я делал это для нее. И когда ослабленная веревка упала на пол, то я тут же вскочил со стула и рванул на первый этаж. Молчание- это наверно то, что впервые меня испугало. Смирившись с тишиной, я замедлил шаг на последних ступенях и подошел к проходу в гостиную. Никого. На кухне тоже была пустота. Может она ушла куда-то с ним? Нет, она бы явно не кричала. Какой я идиот…

Я отказывался верить в самые страшные мысли, которые, к сожалению, могли оказаться правдой. Я прошел гостиную, по опустевшему коридору и забрел в одну из комнат, где когда-то мы с Ханной устроили поединок «Кому достанется оружие?». Эта мысль вызвала у меня легкую улыбку, но она тут же пропала, как только я вспомнил, что после этого она меня пристрелила.

– Ханна?- сказал я и открыл дверь. Она была здесь.

Ханна сидела на полу, как-то необычно согнувшись и держась одной рукой за стол. Ее майка позади была порвана, из-за чего ее спина была почти полностью оголенной, и она была не в штанах или не в чем-то другом, кроме как в нижнем белье, которое я на ней вчера видел. Она была в том же виде, в каком и спала со мной этой ночью, только одежда была разорвана и где-то даже присутствовали какие-то пятна.

Ханна меня не заметила, продолжая все так же сидеть, но как только ее всхлип нарушил такую безмолвную тишину, то я мигом подлетел к ней.

Она часто задышала, как только почувствовала мои руки на своих плечах. Ее лицо было красным от слез, и даже мне было тяжело держать себя в руках.

– Какого черта!?- заорал я и ударил ногой стол, об который она упиралась. Ханна вздрогнула и заплакала еще сильней,- Я убью его!

Нам нельзя было здесь оставаться. Насколько я понимал, то это был его дом. Его чертов дом!

– Ханна,- я упал перед ней на колени, поднял руками ее лицо и сделал так, чтобы она смотрела только на меня,- Ханна, скажи, что он сделал…

Ее губы исказились, и она приоткрыла рот, чтобы снова погрузится в слезы. Девушка не могла вымолвить ни слова. Она лишь склонила голову на бок и прикрыла лицо руками. Она не хотела, чтобы я смотрел на нее в таком виде.

Я поднял Ханну себе на руки и только тогда почувствовал, насколько ее тело хрупкое и легкое. Ей нужно было в больницу, полицию, но мы оба понимали, что если туда пойдем, то всему приходит конец. И я не хотел ее отпускать, только не так.