Шрифт:
Так же, как и раньше в его присутствии, она чувствовала, что ее приоритеты вновь отходят назад, туда, где было лишь желание, сексуальная нужда отодвинула, стерла ее здравомыслие как таковое.
На самом деле, на задворках сознания еще осталось понимание того, что любое действие, предпринятое в этом состоянии, в будущем приведет лишь к сожалениям, но ей было все равно. Во всяком случае, первый настоящий приступ болезни заставил ее хотеть большего, чем она позволяла себе раньше.
И, может быть, она сможет не влюбиться.
Может быть… она сможет сопротивляться этому.
Окаменение, в конце концов, была ее будущим.
Глава 50
Стоя на пороге своей комнаты, Джон Мэтью чувствовал надвигающийся приступ.
Пока его сестра продолжала говорить, он, автоматически кивая головой, разумом отступил туда, где ощутил первые признаки эпилепсии, какой-то клубок электрических импульсов грозился затмить все… но хватит с него, надоело. Как только гул начал расти, он заглушил его силой воли.
Я. Этого. Не. Допущу.
Невероятно, он цитирует Дана Карви141 из «SNL»142. Но ничего не поделаешь.
К тому же, это сработало. Не сразу, постепенно, шипение и жжение начало угасать, обморок отступал.
– Итак… ты «за»? – спросила Бэт, смотря на него широко открытыми глазами. – Примерно через час. Лэсситеру нужно время, чтобы подготовиться.
Сосредотачиваясь, Джон попытался сообразить, о чем она говорила, его мозг судорожно связывал глаголы и существительные, пока…
О, Боже, подумал он.
Блин, впервые он порадовался своей немоте. Потому что, если бы ему пришлось говорить, Бэт бы поняла, что с его эмоциями творится что-то странное. И выяснилось, что его руки были надежнее голоса.
Что-то в ее просьбе оказало на него большое влияние.
«Почту за честь», показал он знаками.
Прежде чем он успел опустить руки, сестра кинулась обнимать его, да так крепко, что чуть не задушила. И когда он закрыл глаза и обнял ее в ответ, время остановилось…
Видение возникло из ниоткуда. Одно мгновение, и он стоял перед их с Хекс спальней. А в следующее?
Он видел только слезы… секунду, нет, это был дождь. Капли дождя на ветровом стекле автомобиля – машины, которую он любил. Он протянул руку, чтобы завести двигатель и…
Бэт подалась назад, и Джон наблюдал, будто бы с большого расстояния, как ее губы шевелятся и она говорит еще что-то. Он кивал головой в нужных местах, и как только Бэт ушла, и он закрыл дверь, признаки приступа исчезли.
Прислонившись лбом к панели, он не понимал, почему его глаза увлажнились, а грудь просто распирало от ощущения гордости и счастья.
– Ты в порядке? – прошептала Хекс за его спиной.
Повернувшись лицом к темноте, он кивнул… и тут же понял, что она не могла его видеть.
– Да, я знаю, – сказала она. – Но иногда я должна спрашивать и вслух.
Она со щелчком зажгла лампу на своей стороне кровати. Щурясь от света, он провел рукой по лицу, делая вид, что потирает его и все такое. Но Хекс была симпатом и прекрасно знала все, что с ним происходило
«Я не понимаю этого», – показал Джон знаками. – «Почему у меня крыша съезжает из-за нее?».
Глаза свинцового цвета встретились с его глазами, и он не стал избегать этого взгляда-лазера. Если он хотел получить больше информации по поводу происходящего, Хекс – лучший вариант.
– У твоей эмоциональной сетки есть тень, – прошептала она, качая головой, – Не встречала раньше ничего похожего. Словно… Не знаю, ты смотришь на жизнь с двух разных ракурсов одновременно? Или это...
«Что?» – потребовал он.
– Вас там двое.
«Именно это я и чувствую». – Он провел рукой по уже растрепанным волосам. – «Особенно рядом с ней…».
– Она твоя сестра.
Но это больше, чем родственные чувства, подумал он. Не романтика или что-то в этом духе. И все же…
– Давай, – сказала Хекс, вылезая из постели. – Мы должны подготовиться. Ее блестящая идея, будь она не ладна.
Когда его женщина подошла к нему, обнаженная, ее стройное, подтянутое тело мгновенно прояснило все сомнения – Джон мог думать только о сексе, отчего стало легче. По крайней мере, с этой проблемой он мог разобраться.