Павлику было стыдно вспоминать, что случилось дальше. Они искали песок без всякого метода, наугад, на счастье, как играют в карты, по выражению Гали. Конечно, во всем виноват оказался Павлик.

Вначале он работал в большой, богато оборудованной лаборатории экспедиции над минералогическим анализом привезенного им песка. Вместе с ним здесь занималось несколько лаборантов. Галю на эти дни включили в состав биологического отряда, где было много дела, а Прохора Ивановича — в дорожный отдел.

Однако кропотливый лабораторный труд, изучение проб под микроскопом, подсчет зернышек, тщательные взвешивания и отмеривания казались Павлику чересчур скучным делом для такого живого человека, как он.

«Я открыватель, — думал он. — Мое дело — путешествовать, находить, а другие пусть корпят за столом или спорят по поводу значения моих находок. Пока они изучают, за это время я сделаю еще кучу открытий».

И он упросил Сибирцева разрешить отряду поскорее приступить к непосредственным поискам поющего песка на строительной площадке. Павлик больше рассчитывал на удачу, которая до сих пор им благоприятствовала.

Но ожидаемых открытий на этот раз не последовало. Они выезжали с утра на своем «козлике» на строительную площадку, брали там пробы песка в местах, которые Павлику казались «подозрительными», и здесь же, в тени от автомашины, озвучивали их по методу, рекомендованному Сибирцевым.

Метод этот был довольно сложным. Но сметливый Прохор Иванович быстро научился проделывать технические манипуляции и помогал студентам. Галя записывала результаты каждого опыта в толстую тетрадь, — Павлик предоставлял это занятие девушке, благо та никогда ни от чего не отказывалась.

Сам же Павлик, засунув руки в карманы, ходил по пескам, изредка нагибаясь и зачерпывая пробиркой пробу.

Песок, который издали казался одинаковым, при ближайшем рассмотрении выглядел разным: то цвет чуть–чуть отличался оттенком, то зерна были не той величины, то попадались среди них какие–нибудь новые минералы. Пески здесь, в пустыне, состояли из нескольких десятков горных пород, причем они были в неодинаковой пропорции в разных местах.

Все попытки озвучивания проб песка ни к чему не привели. Отчаявшись в планомерных поисках, Павлик хватал первые попавшиеся горсти песка и нес их Гале и Прохору Ивановичу. Но они были не лучше тех, что Павлик «выбирал» по приметам, неясным для него самого.

Все взятые пробы они, по настоянию Сибирцева, изучали позже в минералогической лаборатории, где им отвели отдельный угол. Однако и здесь всю основную работу Павлик возложил на Галю, которой подсчет зернышек под микроскопом вовсе не представлялся таким каторжным трудом, как воображал это Павлик.

— Рано помощниками обзаводитесь, молодой человек, — сказал ему сегодня Сибирцев. — Черновой работы не любите? И записи, я вижу, сами не ведете! Считаете излишним? Результаты нужно записывать и в той случае, если они отрицательны. Неудачный опыт — тоже опыт.

И совершенно неожиданно предложил составить подробный отчет о проделанной работе.

— Отчет? — удивился Павлик. — О чем же? Об израсходованных химикалиях? О затраченном времени? Ведь мы еще ничего не нашли!

— Вы исследовали столько проб, — возразил начальник экспедиции. — Брали их со всей строительной площадки. Вы исследовали чуть не все пески, которые здесь встречаются. И вам нечего сказать?

Сибирцев говорил спокойно и холодно, глядя прямо в лицо Павлику.

— Составьте характеристику песков в районе стройки. Это будет интересно даже и а том случае, если мы не найдем здесь поющих. Хорошая работа никогда не пропадает. Поработайте еще немного, — сказал он уже несколько мягче, видимо поняв затруднение юноши. — Проверьте некоторые образцы еще раз. В лаборатории сейчас тесно: располагайтесь в своем домике. Оборудование выделим. Даю вам три дня на подытоживание работы. Ну, четыре. Ответственным считаю вас.

Придя домой, они уселись вокруг стола и стали, соображать, что делать.

— Уж как хотите, а отчет должны составить как следует, — сказал решительно дядя Прохор. — То, о чем в свое время не подумали, додумать, недостатки исправить. Дело чести, некоторым образом.

Он был очень огорчен. Павлику стало совестно. В конце концов пески — это уж по его части. И Сибирцев так считает. А он, Павлик, покраснел, вел себя, как мальчишка. «Еще начальником отряда хотел быть!» — вспомнил он. Павлик в эту минуту показался сам себе очень противным.

Девичья рука легла на его плечо.

— Вот, — сказала Галя, пододвигая тетрадку, — записи.

Студент машинально посмотрел на толстую тетрадь.

— Тут, может быть, не все, что нужно, — сказала девушка извиняющимся тоном, — но я старалась…

— Если потребуется, я могу съездить и еще проб привезти сколько надо, — подхватил дядя Прохор. — А лабораторию прямо здесь и оборудуем!

— А как же ты будешь выбирать места, где брать пробы? — с сомнением спросил студент.

— А чего там выбирать? Пойду по отвалу, куда песок с площадки ссыпают, и буду через каждые десять шагов зачерпывать в пробирку — и вся недолга. А в том месте, где пробу взял, ставить вешку…