— Фред, неужели мы сможем сделать это? — поддразнил я его, схватил его руку и крепко пожал.

— Я надеюсь, сможем, — громко захохотал Фред.

Я пропустил обед. Три часа я провел, подкладывая ветки под колеса грузовика, чтобы вытащить его из ямы. Я зашел в дом, стояла тишина. Кухня была убрана, кроме тарелки с едой, стоящей на островке, прикрытая пищевой пленкой. Я подошел и удивился, на пленке была записка с моим именем. Я не знал, как выглядит почерк Кейси, но был уверен, что именно она написала ее. Если тарелка с запеченным картофелем была ее способом примирения, женюсь на этой девушке завтра же. Я сел и принялся за еду.

— Привет.

Я оторвался от тарелки и увидел Кейси в углу кухни, которая нервно перебирала свою серебряную цепочку. Я рассматривал весь прошлый вечер ее цепочку, пытаясь угадать, что же на ней выгравировано. Она, скорее всего, думала, что я смотрю на ее грудь — и тут она оказалась бы права. Я прочистил горло.

— Привет, эм... спасибо. Вкусно, очень вкусно, — ответил я, надеясь, что не испачкался соусом.

Она скромно улыбнулась и подошла к холодильнику, вытащила бутылку молока.

— Пустяки. Ты уже вытащил свой грузовик? — спросила она и передала стакан.

— Да, с горем пополам. Не хотелось ждать эвакуатор. Кто знает, сколько бы это заняло времени

— Фред сказал, что ты завтра уезжаешь.

— Да, хотелось бы выехать до того, как Эшли вцепится в мою ногу и попытается уехать со мной.

Кейси усмехнулась, но не так искренне, как я слышал в последние пару дней.

— Послушай, — продолжил я. — Я хотел поговорить с тобой до отъезда, но, кажется, будто ты избегаешь меня. По поводу сегодняшнего, в ванной ...

— Не стоит, — перебила Кейси. — Правда, все в порядке. Я знаю, это не твоя вина, — она закусила губу и опять начала перебирать цепочку.

— Я знаю, что это не моя вина, но я все еще ощущаю себя неловко. Кажется, будто тебе... неловко находиться рядом со мной, и я не хочу все так оставлять. Я сказал Фреду, что могу вернуться сюда снова, порыбачить. И было бы здорово, если бы ты не ненавидела меня.

Она закатила глаза.

— Я не ненавижу тебя. Просто... давно... никто не смотрел на меня в таком виде. Я была не готова, — она уставилась в пространство гостиной, пытаясь избежать моего взгляда.

— Послушай, что мне сделать, чтобы все было как прежде?

— Ничего, правда. Все в порядке. Я пойду спать, я устала. Может, увидимся утром? — она улыбнулась и направилась к своей спальне. Я знал, что улыбка была неискренней. Она тоже не хотела, чтобы я так просто уезжал. Мой мозг начал быстро соображать, что я мог ей сказать или сделать пока она не ушла.

Придумал!

— Кейси! — позвал я ее. Она повернулась, и я стянул свою футболку и опустил джинсы, оставаясь в одних боксерах.

— Боже мой! Ты что делаешь? — захохотала она и прикрыла глаза рукой.

— Я подумал, так будет честно. Я видел тебя, теперь ты видишь меня.

Она посмотрела сквозь пальцы на меня и быстро отвела взгляд, когда увидела, что я не спешил одеваться. Она продолжала хихикать и тихо сказала

— Одевайся, придурок.

Какого черта я делал? Должно быть, это самая тупая выходка, которую, я когда-либо делал, а делал я очень много глупостей. Я стоял перед девушкой в одних боксерах, становясь тверже прямо на ее глазах. При каждом ее взгляде на меня, я должен был думать о несексуальных вещах.

Пульт от телевизора. Перцовый баллончик. Зимняя куртка. Гольф клубы.

— Хорошо... пообещай побыть со мной еще чуть-чуть. Если ты уйдешь, я пойду за тобой в таком же виде.

— Ты ведь не настолько безумен? — бросила она вызов.

Я всегда отвечаю на вызов.

— Вообще-то, в доме достаточно жарко, ты так не думаешь? Думаю, мне будет намного удобнее без этого, — я изогнул бровь и поддел резинку боксеров.

Ее взгляд последовал за рукой, а ее рот открылся от удивления. Она опять закрыла лицо руками и отвернулась, но не ушла.

— Хорошо, хорошо. Я останусь, только надень штаны.

Я отпустила контроль над своим телом и откинула голову на плечо Броди, он мягко поцеловал мою шею. Его пальцы скользили вверх и вниз по моим рукам, заставляя их покрыться мурашками, и вызывая легкий стон.

— Я ждал этого два дня, — прошептал он у основания моей шеи. — И сейчас, когда я, наконец, касаюсь тебя, я не в силах остановиться.