Но когда марево развеялось, стало ясно, где на самом деле мы находимся. Мягко говоря, не там...

— Вот здорово! Значит, это и есть та самая Руб-эль-Хали, — восхитился наш милиционер, не сразу узнав родную местность. — Волшебная страна, где скрывается сказочный Ирем! — Но откуда здесь шоссе и знак остановки автобуса? Подожди, это же... наша область, я это село знаю!

— Более того, это наши раскопки! — обалдела я, мы действительно оказались посреди красной раскаленной глинистой полупустыни, кое-где поросшей верблюжьей колючкой.

Раскоп и село отсюда хорошо просматривались, я даже увидела людей с лопатами, может, даже и из нашей группы... Только бы они меня не заметили, не хочу попасться на глаза однокурсникам, измученным жарой и рытьем, в то время как я отдыхала... Хорошо, что они не знают еще, как изощренно я это проделывала — летала по заграницам и купалась в Карибском море.

— Здесь вход в тайную землю, где стоит мой родной Ирсм — бессмертный Город Тысячи Колонн.

Ничего, кроме древнего глиняного кургана метрах в двадцати, я на обозримом расстоянии не видела. К этому таинственному кургану, о котором не было никаких сведений, археологи не подступали, потому что якобы рядом с ним распространялись некие флюиды, вызывавшие странное состояние.

Нет, голова не болела, тошноты, озноба, спазмов, обморока, отказа работы конечностей, комы и галлюцинаций не наблюдалось. Но стоило исследователю приблизиться к кургану, попасть в так называемую «зону действия», как у него схватывало живот настолько сильно, что он едва успевал развернуться и резво доковылять обратно. Местные смеялись, но сами к странному кургану ходили разве что лечиться от запора...

Говорят, сюда приезжали серьезные ученые из Японии с большим запасом активированного угля, чтобы исследовать этот необычный феномен, но и у них началась повальная диарея. А к вечеру они уже с напряженными лицами, держась за животы, погрузились в свой автобус и укатили в аэропорт с бешеной даже для японского автобуса скоростью.

— А где Найда? Ты не взяла ее с собой?! — Только сейчас я увидела, что рядом собаки нет, живо представив, как там она, бедная, мечется по квартире, опрокидывая стулья и вазы, сходя с ума, что ее бросили, ведь у нее редкий собачий синдром — не может оставаться дома одна эта любительница длительных прогулок.

— Пусть отдохнет, потом мы за ней вернемся, для нее пройдет совсем немного времени. Сейчас же собака привлечет к нам излишнее внимание, — учительским тоном сказала джинния.

Солнце припекало, я достала из кармана приготовленную косынку и с улыбкой повязала на голову, похвалив себя за предусмотрительность, но беспокойство вернулось.

— Ладно, только бы Найда в припадке скуки не разбила бабушкин хрустальный кубок, выигранный на акции, проводимой нашим ликероводочным заводом. Бабуля кубком очень дорожит, ведь он достался ей почти ценой жизни — за прыжки в мешке!

— Я наложила на нее чары безмятежности и покоя, и тебе бы они не помешали, о вечно обеспокоенная, — хмуро заметила джинния, подводя нас к кургану. Так я и знала, идем в курган!

— Слушай, это же опасно, мы не добежим до лагерного туалета. — Я схватила Мишку за руку, пытаясь удержать на безопасном расстоянии.

Он одарил меня удивленным взглядом, а джинния, обернувшись, — испепеляющим. Акиса уже стояла рядом с насыпью. Я поспешно сообщила им то, что об этом кургане знали все местные жители, студенты-практиканты, археологи и даже японцы. Но джинния оборвала меня как раз на том месте, где я рассказывала о приезде ученых из Страны восходящего солнца, сердито заявив, что, если мы сейчас же не подойдем, она нас здесь просто оставит.

Мой предательский сосед решительно двинулся к ней, теперь уже он держал меня за руку, таща за собой, а я пыталась вырваться как очумелая. Мне чудилось, по в желудке у меня вдруг появились и устроили повальную драчку сотни маленьких огненных демонов. Я схватилась за живот, пытаясь присесть и изо всех сил теряя сознание...

— Хватит, о притворщица, портал тебя ждать не будет, я открываю его всего на несколько мгновений!

Я разогнулась и откинула челюсть, лицезрея перед собой вдруг появившуюся на насыпи кургана странную — нишу — мерцающий синий провал, живот резко отпустило, или он и не болел, глупое самовнушение. В следующую секунду с напутствием: «Пошли, о храбрейшая из соседок сверху, спасем мир!» — Миша затолкнул меня в эту подозрительную дыру, в которой уже исчезла Акиса.

Джинния с ослепительной улыбкой встречала нас уже по ту сторону, и вид у нее был как у белки, нашедшей после долгих поисков давно потерянное дерево с припрятанным годовым запасом орешков. В первое мгновение мне, правда, показалось, что мы остались в той же близкой с детства полупустыне. Но почти сразу стало ясно, чем она отличается: это была другая реальность, другое измерение, другое небо, другой песок, и даже воздух пах неуловимо иначе...

— Вот и родина моих предков, пустыня Руб-эль-Хали, «Пустая четверть», — дрогнувшим голосом начала Акиса, плавно поводя рукой вокруг, как опытный экскурсовод. — Так назвал ее один из джиннов в давние времена, когда мой народ грешил многобожием и пьянством, сравнив с «четвертушкой», которую только что допил, дабы доказать, что эта пустыня такая же пустая и высушенная.

Песок здесь имел красноватый оттенок, как будто тысячелетия или месяц назад кто-то целый день поливал его из шланга густым красным вином. Наш холм существовал и в этом пространстве-времени, только здесь он был целиком песчаный и не выбивался из общего пейзажа, походя скорее на огромный бархан.