Дверь открыла моя бабушка, матерая пожилая женщина с подозрительным взглядом и вечно зажатой в зубах дымящей трубкой, которую курила в память о четвертом муже, капитане дальнего плавания. Бабуля была живой иллюстрацией к песне Гарика Сукачева «Моя бабушка курит трубку».

— Привет, бабуля! Все, практика у меня закончилась, я с концами домой. А это моя подруга Акиса...

— Киса?

— Акиса! Она... мм... из Казахстана. Ее общежитие на ремонте, можно, пока она поживет у нас, ладно? — Широко улыбаясь, я попыталась поскорей проскользнуть в свою комнату, толкая джиннию вперед. Однако она задержалась, скрестив руки на груди, и низко поклонилась моей бабушке.

— Что это с ней, дорогая моя? — прогрохотала бабуля низким баритоном или высоким басом (люди обычно путаются в определении), вынув трубку изо рта. — Я не королева английская. Пусть живет, сколько хочет. Твои родители, Глаша, кажется, до конца лета собрались на даче на дырявом матрасе спать.

— Отлично, — не переставая улыбаться, кивнула я и припустила за Акисой, отправившейся исследовать дом. А надо сказать, вела она себя с милой кошачьей непосредственностью, то есть любопытствуя везде до беспредела! Дернула слив в туалете, лизнула воду из под крана в ванной, зачем-то сунула палец в шампунь, поковыряла ногтем линолеум и по-матерински чмокнула в экран телевизор. На кухне она пустила газ из четырех конфорок подряд, духовки, сунула голову в микроволновку, одновременно нажимая на все кнопки, и успокоилась только тогда, когда удовлетворенно сочла, что у нас достаточный запас пряностей.

— Хм, похоже, девочка всю жизнь провела в юрте с примусом и туалетом на другом конце аула... — с сочувствием в голосе резюмировала бабуля. Некоторое время отстраненным взглядом она понаблюдала за Действиями джиннии, упоенно прыгающей вокруг швейной машинки, и отправилась смотреть любимый сериал «Ментовские войны». Моя бабушка не похожа на типичных старушек, милых пенсионерок в пестрых платочках, единственным оставшимся зубом перетирающих косточки соседям на скамейке во дворе. Моя была общепризнанной на весь квартал генеральшей! Но я люблю ее такую, какая она есть, а если бы не любила, она бы нашла для меня способ заставить себя полюбить...

Наконец джинния переодела газовые шальвары на домашние муслиновые, и мы сели обедать, а остаток дня провели бесцельно за поеданием чипсов и просмотром любимых мелодрам. Акиса быстро оценила возможности телевидения и тоже увлеклась перипетиями судеб главных героинь, в начале фильма безрадостно прозябавших без любви, но неизменно обретавших женское счастье в конце. Поэтому начало устройства моего женского или девичьего счастья снова было перенесено на завтра, что у меня, не жаждущей сегодня надолго отрываться от дивана, вызвало лишь тихую радость.

Я как раз переставляла кассету, заменяя восхитительный «Служебный роман» на «Девчат», временно переключившись на какой-то канал. Джинния сидела на ковре, поджав под себя ноги (восточная привычка), и щелкала соленые семечки.

— Тыквенные и арбузные лучше... О пророк! Это же сам Яман-баба!!! — вдруг вскричала она, вскакивая на ноги и отпрыгивая от телевизора испуганной кошкой.

Хорошо, бабушки уже не было дома, она еще час назад ушла в ДОСААФ на лекцию для начинающих парашютистов. Я осторожно покосилась на экран. Там шли «Вести», показывали президента Калмыкии Кирсана Илюмжинова, рядом с ним стоял какой-то элегантный мужик с кудрявыми волосами, его дали крупным планом.

— Кто? Где? Этот, что ли? Ты же говорила, что тебя заточили кучу лет назад, он, наверное, помер давно...

— Да, прошло уже семь столетий, но это и вправду он, зловреднейший и могущественнейший из колдунов Востока! Я тоже надеялась, что его кости давно обглодали могильные гули! Однако злодей не только остался жив, но и помолодел. Тогда я знала его как убеленного сединами старца. Но это он, я ведь джинния и узнала бы его из тысячи подобных, в любом обличье!

В этот момент тип в телевизоре, с виду вполне «гражданской наружности», как будто услышав нас, вдруг повернул лицо в нашу сторону, жутко ухмыльнулся и погрозил пальцем. Репортаж с Илюмжиновым закончился. Бррр...

— Бред, глюк и парная галлюцинация! Все-таки семьсот лет — приличный срок и уж никак не способствует омоложению. — Я, успокаивающе гладила взволнованную джиннию по плечу. — Понимаю, что ты тоже тогда жила и неплохо, кстати, сохранилась. Может, у тебя какой-то особый крем есть помимо секрета долгожительства? Правда?! Дашь помазаться? Ну и не надо... Так вот, о чем это я, он ведь, в отличие от тебя, был человек, ты сама говорила. Как же он мог пережить все войны, особенно холодную, Вьетнамскую и Корейскую?! Говорят, только один старичок с подножия Эвереста прожил сто шестьдесят лет и умер от подскочившего давления, съев на ночь два десятка яиц. Но это рекорд! Кстати, а чем ты его так достала, в смысле насолила, то есть почему он тебя заключил в пайдзу?

Акиса уже отхлебнула чайку, заела горстью чипсов и обрела свойственную ей уверенность. Вернее, самоуверенность, потому что на мой последний вопрос она только поморщилась:

— Твои мысли разумны, о сомневающаяся, но он не был обычным человеком, он обладал темными способностями, недоступными непосвященным сыновьям и дочерям Адама. Негодяй обучался у великих мудрецов древности, неосторожно взявших его в ученики, по причине банального недобора. Но этот иблис всегда предпочитал поклоняться злобным могущественным демонам, которые дали ему за это в услужение всех обитателей сливных ям и зловонных стоков.