А сэр Лавкрафт боксировал, расшвыривая монстров по сторонам, оказывается, неплохо это умеет. Главное, результативно! Причем не боясь попасть под наши шальные выстрелы. Выходит, он может быть мужествен и хладнокровен когда надо. Уважаю дяденьку! Жаль, боеприпасы все-таки кончились…

Мы уже настроились умереть в неравном бою с полчищем мух-однодневок, в которых ирреальная сущность обнаруживалась только благодаря светящимся в темноте красным глазкам, как наша одиссея внезапно оборвалась самым счастливым образом…

Мы с Акисой и Лавкрафтом, отступая, провалились в глубокую расщелину и упали на горячий песок под открытым небом! Вокруг была огромная пустыня, ни следа, ни запаха набитого монстрами страшного темного тоннеля и огромное восточное солнце над головой!

– Привет, подружка! Кажется, мы встречаемся уже в третий раз за эту неделю, – весело гавкнула склонившаяся надо мной знакомая собачья морда с хохолком из золотистых перьев. – Может, это знак свыше и нам пора зарегистрировать наши отношения?

Лавкрафт закрыл глаза ладонями от яркого света, упал на живот, сгреб к себе и под себя горячий песок, прижался к нему всем телом, пытаясь руками и ногами обнять утекающие сквозь пальцы струи, с такой страстью, как будто обнимал любимую женщину. Потом с трудом поднялся на колени и, щурясь, попытался взглянуть на солнце. По-мальчишечьи свистнул и рассмеялся как счастливый безумец. По его улыбающемуся лицу текли слезы…

– Боже, боже… как я счастлив… – задыхаясь от переполнявшего душу восторга, бормотал он. И мы с Акисой удовлетворенно вздохнули…

Все эти красоты, которые на него так подействовали, мы обе видели совсем недавно, поэтому я хладнокровно повернулась к Симурху:

– Здорово, летающий песик, не лезь с поцелуями, я не твоя невеста!

– Ах ты продажная собачья шкура! – еще грознее налетела на него догадливая джинния. – Грязный хвост шакала, это ты отправил нас во второй раз в Черный Ирем?!

– Вот почему он ошивался тогда у его стен, – прозрела и я.

– Да, дичь! Чтобы помочь вам и чтобы вы потом помогли моему другу Лавкрафту! – мгновенно взмывая вверх, пытался оправдаться этот пройдоха, – А про ключ у тебя я узнал у твоей бабушки, она всегда меня кормила и приваживала. Я знал, что ты без него не пойдешь в Черный Ирем, и надеялся, что он еще при тебе. Конечно, наверняка я ничего знать не мог, но зачем тогда собакам интуиция?!

– Ты мог бы попросить его у меня и сам совершить этот приятный путь со своим дражайшим Лавкрафтом!

– Я не мог войти в Черный Ирем, там везде стоят противосимурховые защиты! Схемы старые, еще мои предки там набедокурили, а я отдувайся… Так что Лавкрафт ничего не мог с этим поделать. А вы могли…

– Ты нас использовал, хвостатый эгоист! – Я попыталась подпрыгнуть, чтобы поймать Симурха за хвост, но тот был начеку.

– На то друзья и существуют, чтобы их использовать, дичь вас побери, – обезоруживающе улыбаясь, пожал птицепес узкими плечиками.

Я растаяла, потому что он назвал меня другом (правда, кажется, Симурх на это и рассчитывал), и почти нежно пробормотала:

– Хоть бы предупредил, скотинка маленькая…

– В следующий раз обязательно, подруга!

– Никакого следующего раза, иначе я сама заброшу тебя в тот коридор с монстрами, через который нам пришлось пройти по твоей милости. Я потеряла там пять лет жизни!

– А я пятьсот! – поддержала джинния.

Хитрый эпилятор высунул нос из ее сумочки и что-то в тон прожужжал. Видимо, он целый гарантийный срок потерял. Хотя в битве не участвовал… наверное, решил взять выходной.

– Я понял, – сдержанно признал собакоорел и пристыженно опустил ушки.

Это было полноценным извинением у себялюбивого Симурха, и мы с Акисой почли себя удовлетворенными. Хотя в глубине души не поверили ему ни на грош!

– Я не вернусь больше в мир моих демонов и их прототипов. Но и общество людей закрыто для меня, я ведь все-таки умер. Мне будет лучше с джиннами в Белом Иреме, – встав и отряхнув колени, улыбнулся Лавкрафт. – Это была мечта моего детства, когда я зачитывался сказками «Тысячи и одной ночи» и называл себя Абдулом Альхазредом! Это имя более гармонично звучит здесь, в восточном Белом Иреме, чем звучало в моем Черном. Буду создавать новые миры в спокойной, душевной обстановке. А когда мне станет скучно сидеть и творить, отправлюсь путешествовать с моим другом Симурхом, ему давно нужна компания…

Птицепес вдруг взвился, встопорщив перья:

– Кто сказал, что мне одному одиноко? Дичь! Да я самодостаточен, как цикада!

– В смысле? Цикады не боятся одиночества? – заинтересовалась я.

– Платон писал, что им не нужны партнеры в секс… но это другое, к нам с Говардом не относится. Ладно, мне приятно, что ты это сказал, приятель. К тому же ты обещал мне помочь с издательством. И отредактировать мой труд про симурхов плюс остальные мои сочинения. Это немного, всего страниц семьсот-восемьсот.