– Правда, – сказал Кухнин.

– Получается, что Руслан гостил у отца?

– Выходит, так.

– Вот, язви их в душу… Чего ж Федот скрывал сынка от людей?

– Наверное, на то была причина.

– Без причины, как говорится, и смерть не бывает. Прямо-таки любопытно мне такое поведение Мамаевых. Я ведь на прошлой неделе видел Руслана, да посчитал, что обознался. На берегу речки был, где возле танцевальной площадки летний павильон для выпивания. Там, за столиком сидел с бутылкой пива вылитый Руслан Мамаев. Я намеревался с ним поздороваться, а он морду отвернул. Вроде как не узнал меня. Ну, подумалось мне, либо Русланчик зазнался, либо я ошибся.

– В какой день это было?

– Аккурат в среду, когда в мотор иномарки песку насыпали. Я с Геной тогда ездил. Пока племянник дожидался в парикмахерской очереди, мне захотелось при хорошей погоде посидеть на бережку, чтобы время скоротать.

– Не Руслан ли сделал пакость Геннадию? – высказал предположение Кухнин.

Николай Власович задумался:

– Тогда, выходит, и в лесопосадке он напал на Гену?..

– Такое разве исключено?

– Говорят, нет правил без исключений. Уходя подстригаться, Гена оставил машину на берегу, а я, прямо сказать, за ней не наблюдал. Подсел к рыбаку, сидевшему с удочками. Руслан хотя и быстро смотался из павильона, но времени у него на пакостное дело было достаточно. Там всего-то не больше минуты требовалось, чтобы открыть капот да всыпать в масляную горловину горсть речного песка.

– Геннадий Никифорович не сказал, с кем он схватился в лесопосадке?

– Говорил, что, похоже, с опытным спецназовцем или с десантником.

– Но не с Русланом?

– Так он же в лицо Руслана Мамаева не знает. Когда Гена уехал из райцентра учиться в мореходку, Русланчик еще под стол пешком ходил и на горшок не просился. Ну, как мне это сразу не пришло в голову?..

– Словом, с Геннадием вы о Руслане не говорили?

– Конечно, нет. На трезвую память я непременно вспомнил бы о нем. Однако с кумом так нахлестался, что протрезвел, считай, под утро, когда Гена стал уходить… – Николай Власович сокрушенно покачал головой. – Мне думалось, что на Гену напал чужой налетчик, но если уж Руслан поднял руку на земляка, то дело совсем никудышное. Надо, Анатолий, спасать племянника.

– Вопрос в том, где теперь Геннадия найти, чтобы предупредить об опасности.

– Как где?.. В Новосибирске.

– Может, он уже в море уплыл.

– Не должен бы. Говорил, прежде, чем отправляться в плавание, надо распродать с десяток автомашин, привезенных из Японии. Если же Гена дома не живет, поищите у друзей.

– У каких?

– Вот этого, к горькому сожалению, не знаю. Ты доложи о нашем разговоре начальству в подробностях. Пусть дадут команду на поиск. Только деду Никифору и бабке Мане не говори. Не надо пугать стариков неприятными вестями.

– Старикам ничего не скажу, а начальству доложу немедленно, – пообещал Кухнин.

В Новосибирск Голубев выехал с рассветом. Сидя за рулем своего старенького «Запорожца», Слава на протяжении полуторачасового пути прикидывал различные версии происшествия, однако при всем его старании ничего толкового не получалось. В голове назойливо крутился разговор участкового Кухнина с Николаем Власовичем Потехиным, из которого напрашивался бесспорный вывод: нападение в лесопосадке на Геннадия Потехина готовилось заранее и носило характер заказного. К сожалению, совершенно не высвечивалась причина «заказа» и, тем более, заказчик. На вопрос – кому это выгодно? – ответа не было.

Еще туманнее выглядело убийство Руслана Мамаева и Лоции Жемчуговой с последующим поджогом дома. Здесь несомненным казалось лишь то, что учиненным пожаром намеревались ликвидировать следы убийства. Бесспорным также было, что избитый Руслан отлеживался у отца. Но «шпионское» поведение Лоции походило на детскую игру в сыщиков-разбойников и логическому объяснению не поддавалось.

К окраине Новосибирска Голубев подъехал с невеселыми выводами. Кое-как прорвавшись сквозь плотную пробку автомашин у вещевого рынка, Слава покатил по запруженным автотранспортом улицам областного города. Не доезжая до научно-технической библиотеки, увидел рекламный щит с надписью: «По доступной цене продаются японские джипы новейших модификаций. Посетите наш салон!» Приглашение показалось Славе заманчивым, и он тут же решил узнать, не Потехин ли торгует японскими джипами.

«Салон» представлял собой огороженную узорной металлической оградой площадку, на которой стояло около десятка с виду новых автомобилей, в основном, черного цвета. В небольшом застекленном павильончике скучали два плечистых парня в кожаных пиджаках, но без традиционных перстней на пальцах и без золотых цепей с крестами на крепких шеях. Худощавый в простеньком костюме Голубев, совсем не похожий на покупателя импортной техники, нисколько не заинтересовал парней. Лишь после того, как Слава показал служебное удостоверение, они неохотно ответили, что хозяин салона Геннадий Никифорович Потехин в настоящее время находится в заграничной командировке, а когда вернется в Новосибирск, неизвестно. Наверное, не скоро. О личных делах хозяина и о его дочери парни ничего не знали или сделали вид, что не знают.

Первая неудача, которую Слава мысленно окрестил «полуудачей», не огорчила Голубева. Не особо поверив неразговорчивым парням насчет заграничной командировки Потехина, он уточнил в Горсправке домашний адрес Алексея Задова и устремился в Первомайский район. Квартира Лёхи оказалась на третьем этаже старой пятиэтажки. На три продолжительных звонка ответа не последовало. Тогда Голубев позвонил в соседнюю квартиру. После небольшой паузы бронированная с оптическим глазком дверь распахнулась на длину запорной цепочки, и в образовавшемся проеме показался мускулистый горбоносый молодец лет около тридцати в одних шортах. Уставившись на Голубева вопросительным взглядом черных глаз, он белозубо улыбнулся: