– Да, - на сей раз изображать боль не пришлось. Милена чуть ссутулилась и дернула прядь взлохмаченных волос, накрутила на палец резким, неловким движением.
– То есть... почти.

– Луч, - сказал чтец.

– Север, - с вызовом соврала Милена. Она так часто врала по поводу севера всем, что сейчас делала это с мрачным удовольствием.

– Ложь, - немедленно отозвался чтец.

Милена сильнее прикусила губу и поморщилась от резкой боли. Только что на неё посмотрели. Был брошен один взгляд, искоса, осторожно. Тот, кто печатал для чтеца - он умел смотреть! И он оказался загадкой, опасной стократ против ожиданий... Однако, вся паника Милены и даже вспотевшие ладони не приблизили 'паука' к пониманию верного ответа. Страх он прочел. Ложь опознал. Малую ложь.

– Север, - упрямо повторила Милена.
– Это мой замок. Я там живу. Жила.

– Лгать дурно, - сообщил посредник.

Картинка на экране сменилась. Камера, чуть вздрагивающая в твердой руке без штатива, показывала нутро 'скорой', двух мрачных мужчин в темных куртках. Судя по тряске, машина была в движении, на хорошей дороге с пологими поворотами. Камера сместилась, дала обзор на тело Влада - 'овощ' лежал все такой же. Капельница по-прежнему питала его, изъятая вместе с телом и каталкой с прежнего места. Получив указание, один из мужчин кивнул и глянул в объектив. Жестом указал на капельницу и поднял на ладони шприц с каким-то препаратом. Экран мигнул. Снова возник чтец. Ожидаемо прочел то же слово - 'луч'. Милена позволила себе не скрывать настоящее смятение. На неё снова смотрели. Внимательнее прежнего. Кажется, во взгляде мелькнуло то, чего и стоило добиваться всеми силами.

– Не надо, - попросила Милена.

Ей не ответили. Чтец сидел неподвижно и смотрел в свой планшет. Получив новое указание, он принялся постукивать ногтями по столу, отрезая у тишины ровные порции. Милена смотрела на руку и молчала. Стук делался едва уловимо реже... реже. Теперь уже отчетливо - реже.

– Это его сердце, - прочел посредник.

Милена зажала губы, облизнулась и нехотя, смаргивая, покосилась за окно. На неё опять смотрели. Почти пренебрежительно. Паука можно понять: добытая с таким трудом муха малоценная, она не возрослый вальз, не прошла испытания. Она не прорицатель, не анг - а толкового анга всякий шаас хоть малость, но опасается. Что еще мог увидеть паук? Жертва не принадлежит к югу, это видно по сложению и тренированности, весьма умеренной.

Тот, кто ведет допрос, уже выбрал ответ. Почти поверил в него. Милена прикрыла глаза и стала молчать, тщательно выбирая длину паузы. Она знала, что на лбу проступают бисеринки пота. Она знала и то, что выглядит бледной, потерянной. Жалкой. Она очень старалась делать то, что безупречно устраивала для гостей Тэра Ариана, не вальз востока ни единым волосом - но ведь справлялась...

Пульс, отстукиваемый ногтями по столу, дал сбой. Милена распахнула глаза и испуганно нырнула в защиту ладоней - всем лицом. Пауза дозревала. Теперь следовало отработать особенно бережно выход из неё. Милена покосилась за окно и, не выправляя положения головы, изучила хмурый вечер, до срока угасший под натиском облаков и тоски...

– Закат, - шепнула она, приметив блеклый тон рыжины в небе.

– Видишь, - сразу начал читать посредник, - это не сложно.

Милена сдавленно поперхнулась смешком. Не сложно? Вся спина мокрая. Руки дрожат так, что их приходится запирать в плотный замок. Зубы звонко стучат... А вот и награда: картинка на экране сменилась, 'овощ' лежит так же бесознательно, но его пульс пищит ровно, уверенно. Камера крупно показала врача, тот многобещающе улыбнулся.

– Он будет находиться в наилучших условиях, - сообщил чтец, возвращенный на экран.
– Медицинский центр управления делами президента, так это называется в плоскости. Его состояние стабильно, пока ты помнишь о благоразумии. Отдыхай. Тебя отвезут и разместят. Ни в чем себе не отказывай. Переоденься, приведи себя в порядок. Утром мы устроим встречу. Поверь, условия будут приемлемые. Нам не надо от тебя ничего сложного. Опасного. Только рассказ о том, как ты оказалась в круге боя. Мы понимаем, это был случай. И еще рассказ об анге, который вел бой. Это женщина, мы знаем. Нам нужны её имя, луч и прочие подробности. Ей это уже не повредит. Она мертва семьдесят два года в счете лет этого мира. Видишь, мы честны с тобой.

Милена замерла на вдохе, не смогла заставить себя пропихнуть в легкие хоть глоток воздуха. Голова звенела. Ужас выедал душу, как буг - дичину... Ей сказали правду. На неё смотрели прямо, пристально: в ответ на сокрушительное известие ожидали срыва. И как не сорваться? Черна проиграла. Бой был непосилен. Все зря!.. Тэра не совладала с прорицанием. А может, это было выше сил человеческих? Ведь не всегда в мире есть пути, позволяющие избежать катастрофы.

Руки Милены вроде бы сами, безвольно, закрыли лицо от ужасающего взгляда - и от ледяного бессилия не верить в то, что сказал чтец. Это был конец всем надеждам.

– Утром будь в форме, - закончил посредник.

Экран погас. Взгляд погас. Без шума открылась водительская дверь, впустив человека - и вместе с ним холодный порыв ветра. Милена сжалась на сиденье, подтянув колени к подбородку. Она тихонько выла, выпуская ужас медленно, осторожно. Машина заурчала и развернулась. Помчалась с места на полной своей резвости. Адрес для Милены педставлялся очевидным с самого начала. Если, конечно, перестать изображать недоучку с жалким осколком дара запада...

Получасом позже Милену заселили в знакомый ей номер 'Балчуга'. Две капли крови так и не убраны с ковра. И бутылка - оружие Вана - все еще на своем месте, уже согрелась, вокруг донышка образовался влажный круг.

Милена долго стояла под душем, включив кипяток и не думая о состоянии кожи и о том, достойно ли это несравненной - выть, кусать губы и плакать навзрыд.

Она смогла солгать. Вот только враг оказался вовсе не шаасом. А она так надеялась, что это будет шаас! Она хотела верить в трудное, но не худшее. И не желала слушать разум, наитие, сами корни прогнутой тьмою плоскости.