Я поднялась с сиденья, цепляясь руками за переднее стекло, с надеждой высушить одежду, как грубые руки усадили меня обратно на сиденье. Больше я не дергалась, потому что каждое мое движение привлекало внимание Джастина, и он смотрел на меня, а не на дорогу. Я настолько была рада видеть его рядом, что в некоторые моменты вела себя, как настоящий ребенок, по шутке прислоняясь к нему и взлохмачивая золотистые волосы. Джастину это нравилось, но он делал вид строгого папаши и усаживал меня обратно, в надежде, что я успокоюсь.

Когда мы подъезжали к ранчо, я вновь увидела двух лошадей, которые, по всей видимости, вела по полю Глория.

Остановив машину, Джастин обошел её, открыв мне дверь и протянув руку. Я прислонилась к нему, чтобы хотя бы на секунду насладиться его губами. Но резкий запах лекарств от его одежды перебил у меня все желания, вызывая рвоту.

— Прости, — виновато пробормотал он, глядя мне в глаза.

— Я немного постою здесь, ладно? — спросила я, набирая полные легкие свежего воздуха.

— Хорошо, — кивнул он. — Я предупрежу, что ты на улице, а сам схожу в душ.

— Я с тобой, — тут же откликнулась я.

С губ Джастина сорвалась усмешка.

— Вся ночь впереди, Эльза, — он коснулся указательным пальцем кончика моего носа и направился в дом.

И минуты пройти не успело, как из дома выбежала моя мама, обнимая меня так сильно, что я пожалела о том, что поужинала вчера.

— Какая ты красавица, — оглядела она меня. — Но что с твоими волосами?

— Мы попали под дождь, — выдохнула я.

Мать никогда не упустит возможности придраться к моему внешнему виду.

— Идем в дом, — обнял она меня за талию. — Твой отец постарался на славу сегодня.

— И испек пирог? — усмехнулась я.

— И я его спрятала.

— Не издевайся так над ним.

Открыв дверь, я застыла на месте, наблюдая самую потрясающую картину в жизни. Мишель сидела за столом, смеясь с того, как мой отец танцует под Боба Марли вместе с мальчиками. Бадди и Тимбер бесстыдно грызли ножку стула, на котором сидела мать Джастина.

— Вот это настоящая музыка, — выкрикнул папа, оборачиваясь ко мне. — А не ваша дребедень.

— Ты, я смотрю, настоящий ценитель музыки, — усмехнулась я, присаживаясь на стул.

— Хочешь сказать, что есть что-то прекрасное в девушке, которая поет о своей заднице и трясет ей на экране телевизора? Лучше бы готовить научилась, — последние слова папа старательно выкрикнул.

— Ты бы хоть отдышался между монологами, — усмехнулась мама, делая музыку немного тише.

Теплый руки обняли меня, и я немного наклонилась назад, чувствуя прохладную щеку, которая прислонилась к моей шее.

— Вот наша Скарлетт печет прекрасные пирожки, — похвалился отец.

— Испечешь мне? — тихо мне на ухо прошептал Джастин, заставив меня покраснеть перед моим отцом.

— Обязательно, — прошептала я, наблюдая, как отец покачивает бедрами в такт музыке.

Что может быть лучше этого? Что может быть лучше того, что происходит сейчас? Моя мама и папа рядом. Джастин и его мать. Это те люди, которые важны мне больше всего, и больше мне ничего не нужно. С моих губ сорвался смешок, когда отец начал подпевать, а мать, пытаясь его успокоить, угодила в его объятия, и согласилась с тем, чтобы до конца песни потанцевать вместе с ним.

— Твоя мама…

— Не волнуйся, — тихо прошептал Джастин. — Она счастлива не менее нас всех, лишь находясь здесь. Она не столько счастлива за себя, сколько за всех нас, и это лучшее, что она может получать.

Джастин присел на стул рядом, положив ладошку мне на ногу.

— Сейчас мы поужинаем, а потом у меня на тебя есть некоторые планы.

Я сузила глаза, пытаясь понять, что придумал это мальчишка, и лишь губами прошептала: «Я люблю тебя».

— Итак, — начал отец, — барабанная дробь.

Мама наигранно начала стучать ладошками по лакированной поверхности стола, и отец обернулся к нам с блюдом:

— Куриные стрипсы с запечённым картофелем, — с особым азартом проговорил он.

Еще с самого детства я сомневалась, что мой отец выбрал именно ту профессию, которой бы захотел посвятить всю свою жизнь. Он ведь потрясающий повар. Брэд поставил блюдо на середину стола и вновь отвернулся к нам спиной.

— Сырные корзиночки и салат из шампиньонов, — вновь проговорил он, держа в обеих руках по одному блюду и оборачиваясь к нам.