Это было какое-то безумие. Прайс знал, что человек не может выдержать то, через что он прошел. Он знал, что не может больше доверять ни своим глазам, ни слуху. Чувства обманывали его. Быть может, никакого туннеля нет и в помине. Быть может, жрецы тоже всего лишь плод его воображения.

Но он шел и шел вверх по склону, пока не добрался до желтого квадрата в черной базальтовой стене. Нет, глаза не обманывали Прайса. Тут действительно был туннель. И действительно его закрывали громадные золотые ворота. Вблизи он даже мог разглядеть стык между створками и креплениями петель по краям.

Да, это ворота. Широкие панели желтого золота двадцати футов в высоту. Отполированные так, что Прайс видел в них свое отражение.

Какое-то мгновение Прайс не понимал, кого он там видит. Неужели это Прайс Дюран? Тощая суровая фигура с глубоко запавшими, словно стеклянными глазами. С черными, распухшими губами. С безумием и смертью,явственно отпечатавшимися на челе. Неужели и в самом деле Прайс Дюран превратился в этого призрака, облаченного в золотую кольчугу давным-давно умершего монарха и с его оружием в руках?

Удивление пришло и пропало, как и все остальные мысли в высушенном жаждой и жгучим солнцем мозгу. Оставалось только одно.

Только одно стремление, которое не отпускало Прайса все эти кошмарные дни. Нужно найти Айсу.

Хриплым, еле слышным голосом Прайс по-арабски потребовал открыть перед ним двери. Он слышал на той стороне какую-то возню, но никто ему не открыл.

Шепча песнь Иру, Прайс заколотил в ворота золотым топором. Ворота все равно не открывались.

Он стучал, и проклинал, и шептал имя Айсы. Но лишь звенящая тишина смеялась над его усилиями.

А затем всепоглощающая цель, гнавшая Прайса все эти дни, куда-то пропала. Сознание не выдержало мук пустыни, не предназначенной для жизни людей, и попыталось спастись в благословенном забвении…

Лишь спустя несколько дней Прайс Дюран наконец вынырнул из-под захлестнувших его волн временного безумия. Это был медленный и постепенный процесс.

Прайс знал, что он среди арабов. Арабов, которые странно одеваются и разговаривают со странным архаичным акцентом. Это были его друзья. Точнее, они пребывали перед ним в благоговейном трепете. Они называли его Иру.

Прайс смутно припоминал, что когда-то уже встречался с этим диалектом. Он даже слышал имя Иру. Но лишь очень нескоро он вспомнил обстоятельства, при которых это произошло.

Прайс лежал на шкурах и подушках в длинной комнате, прохладной и полутемной. Кто-нибудь из этих странных арабов всегда находился неподалеку. Часто приходил и тот, кто, судя по всему, являлся их предводителем.

Звали его Ярмуд. Типичный араб — высокий, с тонкими губами и орлиным носом. Прайсу он нравился. У него был открытый взор. И держался он со спокойным достоинством. На его лице явственно читалась гордость.

Да, Ярмуд был шейхом этих арабов, и тем не менее с Прайсом он вел себя точно вассал со своим сюзереном.

Большую часть времени американец спал. У него хватало сил лишь на то, чтобы выпить воды или верблюжьего молока да съесть ту простую пищу, которую ему предлагали гостеприимные хозяева. Он не задавал вопросов. Он даже старался не думать. Поистине тяготы путешествия по тигриному следу привели Прайса Дюрана на грань смерти. Однако понемногу измученное тело и воспаленный ум все-таки возрождались.

И вот однажды, как раз в тот момент, когда в комнату вошел Ярмуд, Прайс проснулся. Былая ясность мысли вернулась к нему. Несмотря на слабость, он даже сумел подняться навстречу арабу.

— Салям алейкум, мой господин Иру, — радостно улыбнулся старый Ярмуд и, к удивлению Прайса, опустился перед ним на колени.

Прайс машинально ответил на приветствие, и Ярмуд поднялся с колен, с беспокойством в голосе интересуясь здоровьем гостя.

— Со мной все в порядке, — заверил его Прайс. — Сколько времени я тут провел?

— Пять дней назад ваш верблюд… точнее, верблюд девицы Айсы, которая отправилась в Энз, намереваясь вас разбудить… Так вот, пять дней назад ваш верблюд пришел к нашему озеру. Вы, мой господин Иру, были привязаны веревками к седлу.

Теперь Прайс знал, где он оказался. В Эль-Яриме, том самом городе, из которого бежала Айса. Жители города считали Прайса легендарным королем Иру, вернувшимся в мир живых, чтобы освободить их от гнета золотых людей. Ничего удивительного, что его приняли за древнего короля. Он ведь приехал из пустыни с оружием Иру в руках, в беспамятстве, скорее мертвый, чем живой.