Начальник санчасти измерил мне давление, пропальпировал печень.

Спросил, почему я хожу с тростью, хромаю.

Я рассказал о побеге. Как бы невзначай упомянул доктора Бирмана,

оперировавшего меня и сделавшего всё, чтобы я не стал инвалидом. Попросил совета, как избавиться от внимания козлов. Надо было очень доверять майору медицинской службы, чтобы откровенничать с ним, и он, я видел, оценил это.

– Я вижу, что вы по природе авантюрист.- Сказал он.
– Но тюрьма не то место, где можно ставить опыты над самим собой. Вам это надо усвоить. Тут можно только попытаться остаться человеком. Идите, я дам вам направление о переводе в инвалидный отряд.

На прощанье сказал:

– Зайдите завтра к медсестре. Я пропишу вам витамины.

Типы в инвалидном отряде оказались еще те. Колоритнейшие. Большинству за сорок– почти все с морщинистыми, битыми жизнью физиономиями. Кто-то – спокойный, с первого взгляда никакой опасности не представляющий. Потом я понял, что именно такие, спокойные, – самые опасные Другие- картинно понтовитые. Третьи- себе на уме. Никогда не угадаешь, что они замышляют.

Завхоз отряда дядька лет за пятьдесят по имени Гоша. Гоша похож на белорусского полицая- коллаборациониста. Он был кривой на один глаз, и моpщинист, словно стоптанный зэковский сапог.

Жил он также, как и все козлы, в каптёрке. Там, за занавесочкой, стоял его шконарь и деревянная тумбочка, покрашенная коричневой половой краской.

В отличие от сибарита Гири, Гоша вёл спартанский образ жизни. Жрал баланду. Радовался взятке в виде пачки «Примы».

У него только один пунктик. Не любил десантников. Из-за них мотал срок. Зарезал собственного зятя, который бил об голову кирпичи. Не о свою. Об Гошину.

Виталик и Миша Колобок встретили меня как старого знакомого. Не говоря лишних слов Виталик достал из тумбочки новую футболку.

Сказал:

– С крестинами тебя.

Миша был нечаянный убийца. Виталя, неудавшийся насильник. Девушка его сексуальной мечты выпрыгнула из окна третьего этажа. Сломала ноги.

В зоне всех насильников называют взломщиками мохнатых сейфов. Среди них есть представители всех возрастов и групп населения. Это самая большая загадка для страны, где секс с женщиной стоит меньше бутылки водки.

Мишка решил с завхозом вопрос насчёт спального места. Я поселился в том же проходе, где спали Колобок и Виталик.

Прожить одиночкой в зоне сложно. Опасности подстерегают со всех сторон, везде ментовские и зэковские "прокладки". Поэтому зэки кучкуются семьями или общинами.

Жить семьей на зэковском законе означает – дружить. Зэки инстинктивно объединяются по общим интересам. Секс в этом сообществе отсутствует напрочь, подобные объединения правильней назвать кланами. В семьи обычно входит небольшое количество осужденных, не более трех – пяти.

Мы вместе ели, спали рядом и поддерживали друг друга. А когда три человека горой стоят друг за друга,— это уже много чего значит и стоит.

Потом я предложил Виталику и Колобку подтянуть к себе Женьку. Нравились мне такие, бездумно бросающиеся в драку.

Жизнь в отряде протекала спокойно.

Утренней зарядки, как в других бараках не было.

На утреннем снегу я увидел странного субъекта, который обтирался снегом. Он был похож на снежного человека, голый по пояс, обросший седой шерстью.

Человек этот был под два метра ростом и стоял на снегу босиком. От выбритой головы шёл пар, похожий на сияние.

Я зябко ёжился, пробегая в туалет и спросил Виталика:

– Кто это?

Тот усмехнулся.

– Местная знаменитость. Вова Астрединов. Погоняло Асредин.

– А чего он? Закаляется что ли? Или в карты проигрался?

– Не-а! После БУРа с небом разговаривает.

Я оценил. Мне приходилось встречать человека, который после одиночки с стал сожительствовать с собственными тапочками.

А с небом общаться не страшно. Наверное это было даже приятно.

В инвалидном отряде можно было не работать. Но многим сидеть без дела было скучно. Да и на отоварку деньги были нужны, поэтому многие вязали сетки под картошку или авоськи для хозяек. А другой работы не было. Откуда?

Я не видел особой трагедии в том, что оказался в тюрьме. Посадили и посадили. Детский сад, школа, армия – это все подготовительные классы, настоящей школы жизни, куда я наконец- то попал.

В России испокон веков сидели все, начиная от Достоевского и заканчивая министрами- путчистами. Главное, было - не погнать. Не дать задымить своей крыше.

Чтобы этого не случилось, нужно было создавать движения, то есть что то придумывать, доставать, организовывать, общаться с людьми. Расписать и заполнить свой день по минутам.