Крыса очень быстро привязалась к Асредину, и целыми днями сидела у него на шее или на плече. Это был очень чистоплотный зверек, любящий самостоятельно ухаживать за собой. Крысы вообще необычайно умны и сообразительны.

– Вот!- Говорил Асредин- закроют меня в БУР, а Тоша будет мне таскать грев.

– Ты смотри!- Подначивал его Дулинский,- чтобы твой крыс у меня пайку не крысанул, а то попадёте оба по беспределу!

Асредин не оставался в долгу. Многолетнее общение с лагерным миром сильно обогатило его лексику.

Несколько минут он очень настойчиво объяснял Дудинскому что будет с ним, его мамой, папой и всеми родственниками, если с головы его Тошки упадёт хоть один волосок.

* * *

Находясь за колючей проволокой, что-то происходит в зачерствелых зэковских сердцах. У многих откуда-то из ниоткуда появляется чувство сострадания и особенной нежности к беззащитным животным- кошкам, хомячкам, мышкам. Может быть, потому, что в них арестант видит существа ещё более незащищённые, чем он сам, чувствует родственную душу, которую он может обогреть и приласкать.

Странно, как жестокость и черствость уживаются в них с редкой сентиментальностью.

Казах по имени Томаз, которого все звали Камазом, откуда то притащил котёнка.

По ночам котёнок лежал на его широкой груди, громко мурлыча, а тот гладил его по головёнке чёрным от никотина указательным пальцем.

Спавший рядом Дулинский подпрыгивал среди ночи в постели.

– Мля, Камаз! Убери своего кота, пока я его не придушил! Мурчит как трактор, в натуре. Заснуть невозможно.

Камаз отвечал:

– Да пошёл ты козе в трещину! Будешь мне мозг дрочить!

Вспыхивала перебранка с воплями и матом, грозящая перерасти в рукопашную.

Просыпался дядя Слава. Садился в трусах на койке. Минуту вслушивался в нарастающие обороты. Потом рычал:

– Ну- ка, ша! Братва камышовая! Что за война в Крыму? Крови хотите? По мусорам и дубиналу соскучились?!

Потом Полтинник закуривал.

– Завтра дам каждому по майлу, режьте друга до опиздинения!

Камаз и Дуля замолкали. Было слышно, как на кровати Асредина пищит крыса.

Дядя Слава натянув провисшие на коленях треники и накинув телогрейку плетётся на дальняк. Барак снова засыпал.

Утром крыса и кошка ели из одной миски. Звери, в отличие от людей, в неволе не жрали друг друга.

* * *

Колесо мог часами рассказывать о жуликах и ворах прошлых лет.

– Знаешь как ломали людей?

Воров он называет только так- людьми.

– Сначала разговорами прощупывали: «Ты вор? У тебя блатная вера? А готов как Христос на жердине болтаться?

Развелось сейчас мастей- положенцы, смотрящие, стремящиеся, пацаны. А людей мало!

Колесо задумывался.

– Раньше было так- вор, фраер. Мужик, сука. И всё. Пидоры не в счёт.

Я прощупывал Колесо.

– А у меня какая масть?

Он опустил глаза, словно пытаясь разгадать возникшую перед ним загадку.

– Ты не мужик, Лёха... Похитрее будешь и душок в тебе, как у злыдня. Но и не блатной...

Колесо пошамкал губами. Потрогал указательным пальцем фиксу с золотым напылением.

– Ноет сука!- Поморщился.

– Фраер ты, Лёха. Даже не фраер, а пока всего лишь фраеришка. Не простой, битый. Но человек с тебя получится, если не ссучишься.

Вором нельзя стать на время, поиграть в него тоже нельзя, вор – это навсегда. На всю жизнь. Поэтому запомни, никогда не вздумай примерять на себя воровской крест. Это не твоё.

* * *

Миша Колобок в полной мере обладал деловой хваткой и смекалкой арестанта, который пришёл в зону не на день, не на два, а решил там провести всю свою жизнь.

В нём неведомым образом ужились совершенно несопоставимые в лагере черты характера- порядочность знающего цену слова человека и невероятная предприимчивость. При всей своей нагловатости и склонности к проведению коммерческих операций он не обострял отношений с блатным миром, ни с мужиками, ни с козлами.

Он слишком буквально понимал учение первого патриарха чань- буддизма, известного под именем Дамо:

Если сидишь – сиди.

Если идешь – иди.

Главное – не мельтешись попусту.

И Колобок не мельтешил. Всё свободное время он посвящал каким то делам с маклерами, изготавливавшим для администрации выкидные и охотничьи ножи, мундштуки, резные шкатулки, называемым в зоне маклями. Колобок, что то покупал у них, выменивал, выкруживал, выигрывал в нарды, потом перепродавал.