Вере не нужен был пропуск: все равно в реанимацию не пустят. Она просто хотела узнать, как по внутреннему телефону позвонить Светкиному врачу и спросить, не нужно ли чего.

В очереди перед ней стояли несколько человек. Мужчина средних лет никак не мог вспомнить номер палаты. Рядом стояла грузная женщина в пестром платье, по всей видимости, жена, и нервно стискивала его локоть. От женщины нестерпимо несло потом, Вера с трудом сдерживалась, чтобы не морщиться и не затыкать нос.

— Посмотрите там, у себя, пропуск у нас заказан, я вам точно говорю. Не помню я палату! Галиуллин его фамилия, Га-ли-ул-лин. Девушка, вы посмотрите по фамилии, и все! — горячился мужчина.

— Да, посмотрите, — вторила жена, подпрыгивая от нетерпения.

«Девушка» лет пятидесяти с недовольным видом рылась в бумажках и бубнила:

— Помнить надо, где родственники лежат! Они забывать будут, а ты ищи! Делать мне больше нечего!

«Как будто тебя сюда посадили чем-то другим заниматься!» — подумала Вера.

— Вот, держите! В двадцать восьмой ваш Гатауллин, — сердитая сотрудница швырнула через окошечко замызганный пропуск.

— Галиуллин, — радостно поправил мужчина. — Спасибо, девушка!

Супруги, переговариваясь, двинулись к лестнице.

— А где у них тут туалет? — не понижая голоса, поинтересовалась женщина.

— Откуда я знаю? Я что, живу тут, что ли?

— Надо было узнать в справочной! — не унималась жена.

— Ага, в справочной спросить! Полчаса стояли, ты не хотела, а теперь захотела, — вскипел мужчина. — Зассыха!

— Жарища-то стоит, пью все время, — огрызнулась подруга жизни. — «Полчаса стояли»! Не до того было! Ты ж забыл, где он лежит!

— А ты помнила!

Голоса их постепенно стихли. У остальных посетителей, стоящих в очереди, проблем с памятью и мочевым пузырем не возникало, так что скоро Вера узнала нужный номер и набрала его на старом красном телефоне, который висел на стене. Диск был заклеен прозрачной клейкой лентой.

— Реанимация, — отозвалась трубка глуховатым женским голосом.

— Здравствуйте, я по поводу Сюкеевой. Можно узнать, как она?

— Состояние стабильно тяжелое, — равнодушно ответила женщина.

— Скажите, ей… ничего не требуется?

— А вам бы в коме что-то потребовалось? — с ехидцей осведомилась собеседница. — Думайте, что говорите!

— Извините, не так выразилась. Я имела в виду лекарства или еще что-то. Уход, может быть, — зачастила Вера. Ее ставило в тупик отсутствие даже формального, дежурного сочувствия со стороны медперсонала реанимации. Разве сложно проявить чуточку человечности и внимания? Или они не понимают, что говорят с людьми, которые напуганы, придавлены горем?

— Ухаживаем сами. Лекарства есть.

— Понятно. До свидания, — попрощалась Вера.

— Звоните, узнавайте. — Трубка запикала короткими гудками.

Глава 12.

В Корчи Вера опять попала только под вечер. Хорошо бы побыстрее прояснилось и с кредитом, и с работой. А то отпуск заканчивается через две недели: в этом году Вера уже брала несколько дней, они с Маратом ездили зимой на турбазу, катались на лыжах.

Вера из всех сил пыталась подавить воспоминания о том времени. О том, как им было хорошо и весело вместе. Как она падала и падала на лыжне, и они вдвоем хохотали над ее, как Марат говорил, «слоновьей грацией». Как Марат забыл куртку в баре, и они ходили искать ее в бюро находок. Как однажды на ночной дискотеке Марат целый танец протанцевал, держа Веру на руках. Как они занимались любовью в своем маленьком номере на втором этаже. И все казалось таким незыблемым.

Тогда Вера даже предположить не могла, что через каких-то полгода окажется одна в забытой богом деревне. А Марат предаст ее, отнимет жилье и фактически выгонит в никуда.

Вера деревянной ложкой помешивала суп в кастрюле и изо всех сил старалась не расплакаться. Знала, что если начнет, то долго не остановится. Потом собрать себя в кучу будет очень сложно, и Вера стискивала зубы, пытаясь дышать глубже и ровнее.

Рассольник получился вкусный — Вере всегда удавались супы. Пытаясь не думать, что теперь ей приходится готовить только для себя, она ела и вполглаза смотрела телевизор.

Весь следующий день просидела дома затворницей. Никого не видела и даже не слышала, кроме медсестры из реанимации. Настроение было ни к черту. У Светы все оставалось без изменений: стабильно тяжелое состояние и никакой надежды.

В четверг утром Веру разбудил телефонный звонок. «Марат? Господи, неужели он?! Или Паша? Только бы не это со Светой…» — пронеслось в сонном мозгу. Накануне она легла заполночь: смотрела фильм «Мачеха» с Джулией Робертс и Сьюзан Сарандон, и уже без всяких угрызений совести рыдала чуть не в голос. И над судьбами героинь, и над своей собственной жизнью.