«Это она», - понял я.

А сам между тем отстранено подумал.

«Мы ведь сейчас вроде как должны находиться в подземелье, а тут везде кругом лежат вековые слои пыли и грязи. 11 по идее, здесь должен присутствовать хоть и сухой, но все же пыльный воздух с примесью запаха земли и камня».

Не знаю, почему именно эта мысль посетила мою, голову.

Хотя нет, догадываюсь.

Ведь мое сознание, да и я сам, упорно ощущали какой-то окружающий меня легкой пеленой, непривычно приятный и слегка приторный аромат зелени, цветов и леса. Но не какого-то хвойного бурелома, к которому я привык, живя там, у себя дома. А непривычный для меня аромат светлых и густых лиственных дубрав, где смешались вековых дубы, ясени и легкие березки, чьи листья, после недавно прошедшего дождичка, шелестят под дуновением ветерка нагретые солнцем и сверкают разноцветием драгоценных камней, капелек влаги, отражающих его яркие и теплые лучи.

Именно таким я его себе всегда и представлял, хотя конечно никогда в подобном месте и не был. Но в моих мыслях оно именно таким и было, светло-зеленым и солнечным, с легким ароматом утренней свежести.

Почему в моей голове сформировалась именно такая картинка, я не понимал.

Но именно она сейчас и проявилась в моем сознании.

Небольшая полянка посреди дубравы и я лежу на ней, раскинув руки. А позади меня, прямо над моей головой, находиться кто-то, с нежностью и ласковой улыбкой смотрящий мне в лицо.

«Жаль я не могу открыть глаза», - почему-то подумал я.

И сам же будто во сне удивился своим мыслям.

“Как это не могу? Это же я? Это все только в моем сознании. И если я хочу видеть, то мне нужно лишь открыть глаза и посмотреть».

Однако я все равно почему-то не хочу их открывать и смотреть на тот реальный мир, что окружает меня в действительности.

Ведь во мне живет понимание того, что с момента как я открою глаза, пропадет и все то очарование, которое сейчас так манит и пленяет меня.

«Но как так может быть?» - продолжаю отстраненно размышлять я, -Ведь все очарование этого момента создает лишь одно существо. Девушка. И она вполне реальна. Эрея».

На этом месте я пораженно замер.

«Так зачем мне грезы», - как будто свершив великое открытие, подумал я, - «когда есть живое воплощение моей мечты и сейчас оно сидит рядом со мной».

Дальше поразмышлять мне спокойно не дали.

Сначала я почувствовал легкий тычок в бок и услышал насмешливые слова нашего шутника Лениавеса.

–

Прекращай симулировать. Я и сам догадываюсь, как это приятно, лежать на таких уютных и милых коленках этой очаровательной девушки, тем более, когда все ее внимание и нежность достаются тебе. Однако сейчас не время. Как ты понимаешь, нас ждут дела.

«Вот, опять он все испортил», - с огорчением думаю я.

Но не успеваю домыслить, как чувствую еще один направленный на меня удар. Хоть он и шуточный, но я все же не боксерская груша, предназначенная для отработки ударов ногами, а поэтому, сориентировавшись по выстроенной ментоинтерфейсом схеме и вектору атаки, который был уже просчитан Искателем, блокирую левой рукой ногу корнола в районе голенища.

–

Я в норме, - практически шёпотом произношу я, однако так и не могу заставить себя сдвинуться со столь приятного и уютного ложа.

Однако Лениавес в чем-то прав, и нам нужно двигаться вперед, поэтому я собираю всю свою волю в кулак (гляди те ка, а она, оказывается, у меня есть), и открываю глаза.

“Нужно что-то сказать», - думаю я.

«Нельзя просто молча встать и уйти», - а поэтому говорю первое, что мне приходит в голову.

II как обычно это оказывается очередная моя глупость.

–

Извините. Но мне было действительно очень приятно.

Не знаю, что так смутило девушку в моих словах, но такой реакции я не ожидал. А судя по изумленному лицу корнола, удивила она даже его.

Резкое движение и Эрея стоит уже в паре метров от меня, у стены туннеля. «Интересно, что все-таки ее так возмутило», - успеваю подумать я, прежде чем девушка вскакивает, и я скатываюсь с ее таких нежных, теплых и уютных коленок, головой прямо на твердый и холодный пол туннеля.

«больно, однако», - приложившись головой об пол.

Однако именно этот удар несколько отрезвил меня и привел мои мысли в относительный порядок, если конечно так можно сказать, когда я постоянно говорю сам с собой и советуюсь с неким внедренным в меня сознанием.

А потому уже вполне серьезно я подумал.

«А нечего расслабляться и забывшись обо всем, мечтать тут о практически несбыточном. Да и заниматься такими несвоевременными вещами посреди довольно враждебно настроенного к нам города довольно-таки глупо».

Так, отчитав себя, я посчитал, что свое воспитание на этом временно можно считать законченным.