«Ах ты, пройдоха», - мысленно усмехнулся я, - «странностей. Да там не просто странности, там одна сплошная и непрерывная загадка. Но ведь ты ей об этом ничего не сказал, вернее сказал, но несколько перефразировав».

– Почему вы все это мне говорите?
– между тем спросила девушка.

– Не знаю, - пожав плечами, похоже, честно признался Лениавес, просто хочу, чтобы в будущем вы были готовы к ним. Или к тому, что они могут повлечь за собой. Почему-то, мне кажется, что вы должны об этом знать и гораздо больше других. Сам не понимаю, почему я так думаю и делаю.

– Спасибо, - искренне ответила Эрея, и задумчиво добавила, - у вас хорошо развита интуиция, вы знаете об этом?

– Да, я маг разума, в этом нет ничего удивительного, - махнул рукой Лениавес, а потом будто вспомнив о чем-то незначительном, спросил, - так что вы хотели мне рассказать?

Девушка, все еще будто набираясь храбрости и, видимо, убеждая себя рассказать кому-то постороннему о чем-то достаточно личном, все-таки тряхнула своей пышной шевелюрой, собранной в немного растрепавшуюся прическу.

Ее она на автомате, во время беседы, по мере сил пыталась и достаточно удачно, на мой не очень профессиональный взгляд, поправить, укладывая выбившиеся локоны за свои немного вытянутые не очень привычные ушки или вплетая в своеобразные необычные косички.

Затем, уже явно смутившись и очень стесняясь того, что она хочет сказать, Эрея отвела глаза немного вправо, стараясь не смотреть в мою сторону, и практически шёпотом проговорила.

– Есть и еще одна причина, по которой, я могу уверенно утверждать, что этот хуман

– младший сын Императора. Это был деловой, политический союз. Я проговорилась об этом случайно. Но, похоже, вы не заметили мою еще одну случайную оговорку, ухватив лишь показавшееся вам странным и необычным событие.

Глаза Лениавеса по мере слов девушки стали приобретать размеры двух огромных блюдец. Видимо до него постепенно доходил смысл того, о чем она хочет ему рассказать.

– Вижу, вы догадались, - слегка улыбнувшись, промолвила Эрея, уже более смело и уверенно, ведя линию разговора, - я, забывшись, сказала, что была такой же, как они, когда присутствовала на церемонии. Но как вы понимаете, на таком серьезном и ответственном мероприятии не место восьмилетней девочке. Если только она и сама не является частью сделки, договора, называйте, как хотите.

«Черт бы меня побрал», - понял и я, то, что хочет сказать Эрея, «похоже, жениться то я должен был на ней, а не на ее племяннице».

Но моя интуиция как-то не подтвердила этот вывод.

«Тогда неужели», - и я пристально посмотрел на девушку, «тройственный союз, принц, и две принцессы. И это на вполне законном международном уровне. Не мне лезть в их огород, однако, у них тут и нравы. Хотя, похоже, девушку это тоже очень смущает, видимо раньше она на это не обращала внимания, а теперь понимает, что должны были означать те самые подписанные их родителями листочки бумаги, или на чем у них тут заключаются подобные политические договора. И ей это не очень по душе. Но и возразить она не может. Политика, однако».

Эрея вздохнув, будто освобождаясь от тяжести давно мучавшего ее груза, продолжила рассказывать, подтверждая мои выводы.

– Мало кто знает, что тогда был заключен тройственный союз о взаимопомощи и поддержке. А скреплен он был брачным договором и древним обрядом обручения между тремя не наследными отпрысками королевских родов Империи Ларгот, Лесного княжества и Анклава Релак.

– Демоны, - удивился Лениавес.

И видимо про себя подумал, - «Так вот куда пропала старшая дочь князя».

Правда, я его мысли очень отчетливо услышал, и сам задался вопросом,

«Демоны? Это те, что устроили на нас облаву или другие. И при чем тут князь и его дочь? Хотя если подумать, то Эрея говорила о своей племяннице, а значит это внучка князя и она должна по определению быть чьей-то дочерью. Почему бы не сестры Эреи. Только отсюда следует еще один интересный вопрос. Откуда Лениавес так хорошо знает семью князя эльфов, что так уверенно подумал о старшей сестре Эреи».

Но тут меня от мыслей отвлекло продолжение разговора. Девушка как раз отвечала на вопрос корнола.

– Да, - утвердительно кивнула Эрея и продолжила, - Принц Империи Ларгот, тогда еще десятилетний мальчик, должен был по достижении мною и Теей совершеннолетия взять нас в жены. Брак должен был стать политическим и полностью узаконен по достижению всеми нами совершеннолетия, он должен был еще сильнее укрепить взаимосвязь между нашими государствами. Но что-то пошло не так. Практически сразу после церемонии на кортеж Императора напали. Самого Императора в нем не было, он все еще был на переговорах. Однако там присутствовал его сын. Когда к нему пробилась охрана, мальчика уже не было, а вся карета, где он до этого находился, была залита его кровью. Маги старались восстановить иллюзию произошедших там событий. Но кто-то не поскупился и оставил там камень с нестабильной магической структурой. И когда маги начали работать, произошёл взрыв, смешавший все магические поля и потоки на несколько километров вокруг. С тех пор прошло десять лет, и о сыне Императора больше не было слышно ни слова. Он будто растворился, исчез. Лучшие маги и рейнджеры трех наших государств пытались разыскать его. Но все было тщетно. Это не стало тайной, и поэтому я рассказываю об этом достаточно свободно, просто многие уже забыли об этой истории. Но тогда это происшествие наделало много шума. Однако суть в другом. Для меня и Теи эти события повлекли и еще одно немаловажное следствие. Во время церемонии нам всем троим в ауру вплели новый родовой знак, объединяющий нас в единый род и сплетающий наши линии судьбы и жизни в будущем в единую нить. Это делается всегда при венчании или во время образования новой семьи, ведь в лазах богов мы должны предстать как одно целое. Правда в нашем случае был использован несколько более усложненный вариант, он очень похож инициацию родовой печати или метки, ведь нас было трое. И именно по этой нашей родовой метке маги не смогли точно установить, что сын Императора погиб. А значит, и расторгнуть наш брак, как и союз с тех пор мы тоже не могли. Для этого нужны были неопровержимые доказательства того, что Ар’Тур погиб. Но тело его найдено не было и что самое удивительное, печать не распалась, как должно было бы произойти в случае его смерти. А поэтому императорская семья до сих пор не потеряла надежды разыскать своего сына.