– В логике тебе не откажешь, – и вздыхаю тяжело.

– Тот самый Александр Волчок????

Началось.

– Тот самый... Слушай, а давай уже ты лучше проводишь меня в ад, а?

Нет, правда, что не так с этим миром, если уже даже та-а-акие мужчины реагируют на имя моего самого старшего братца ровно так же, как и все мои подруги по девичьему клубу.

Он посмотрел на меня задумчиво, затем почему-то застегнул сначала рубашку, потом китель. И даже про ремешок на воротнике не забыл. Потом вдруг вытянулся в струну, щелкнул каблуками, наклонил лохматую голову и произнес:

– Разрешите представиться, Александр Виног!

– Счастлива-счастлива... – пробубнила я ворчливо и даже кривой реверанс сделала, а потом мстительно добавила:

– Но предупреждаю сразу, брат с меня слово взял: я его со своими подругами не знакомлю.

– Что? – и зачем-то назад китель расстегнул и даже рукава закатал.

– Я говорю...

– Я слышал, что ты сказала! – злобно так рявкнул. И добавил, глаза сощурив:

– Я. Не. Твоя. Подружка.

– М-м-м-м... – киваю согласно и грустно. – Твоя правда. Как ты можешь быть моей подружкой? Мы с тобой вообще только что познакомились, Александр Как Тебя Там...

– Виног!!!! Ты издеваешься?

– Прости. И спасибо. Теперь я точно запомню, – сказала я абсолютно искренне, а Александр зарычал совершенно невоспитанно. И еще, кажется, добавил что-то сквозь зубы, тоже не совсем приличное. Но тут я увидела огромную деревянную дверь, над которой висела табличка "АД", и воскликнула радостно:

– Ну, наконец-то дошли!!! Вижу ад!!! – и еще старшекурснику улыбнулась преданно. – Спасибо за компанию, мне было очень приятно.

И сбежала в обитель грешных душ.

Приемная ада выглядела как обычная приемная. С массивным столом, кожаными креслами и секретаршей, прижавшей ухо к смежной двери. Я помялась секунду-другую на пороге, переступая с ноги на ногу. Потом вздохнула демонстративно громко – никакой реакции.

– А почему на двери написано "АД"? – устав ждать, наконец, спросила я. – Почему не "Администрация"?

– Потому что это не администрация, – не отрывая ухо от двери, ответила секретарша. – Это... А ты почему не на общем собрании?

Она выпрямилась и смотрела на меня теперь с легкой досадой и злостью.

– Мне велели явиться в ад, – я пожала плечами и повторила свой вопрос.

– Администрация и дирекция, сокращенно "АД"... – женщину просто разрывало от желания вернуться к подслушиванию и невозможностью сделать это в моем присутствии. И это меня напрягало. И не только это, если честно, еще больше тревожило мечтательное выражение глаз работницы АДа. А еще где-то под сердцем появилось гаденькое такое предчувствие, словно за дверью, которая так манит секретаршу, меня ждут очень-очень большие неприятности.

– Значит, велели явиться? – женщина решила-таки внутренний спор в пользу рабочих обязанностей и, отлипнув от двери, двинулась к своему столу, – фамилия?

И бумажками деловито зашуршала.

– Моя – Волчок. А ваша?

– А мою тебе знать неза... Ах!

Еще одна жертва обаяния одного из моих братцев, не иначе.

– Юлианочка!

Сомнения развеялись в один миг.

– Скажи, а вот твой...

– Так кто меня вызывал-то? – перебила я просто бессовестно и еще нахмурилась демонстративно. Как мама учила, мол, недосуг мне с разным плебсом тут общаться.

Секретарша губы поджала и, не меняя количество сахара в голосе, ответила:

– Так директор тебя ждет, – и вздохнула томно-томно, глазки закатила и добавила с придыханием, разбивая на корню мои мысли о ее влюбленности в местного правителя:

– Посетитель у тебя.

И я втянула воздух обреченно, хоть подышать свободой напоследок, понимая, что ни мама, ни папа не могли вызвать у женщины такую нездоровую заинтересованность моей скромной персоной. Опустила голову низко и, открыв двери в директорскую обитель, мрачно выдохнула:

– Александр?..

Он подскочил на месте, взволнованный и прекрасный, хотя и слегка растрепанный, бросился ко мне бегом и сжал в крепких объятиях.

– Маленькая! – выдохнул почти шепотом. – Во имя всех святых, ты представляешь себе, как мы волновались?

Смотрю на него несчастными глазами.

– Почему ты не сказала никому ни слова? Что мы должны были подумать, когда ты просто исчезла?

– Если бы я сказала, вы бы мне не дали уйти, – искренне возмущаюсь. И еще смущаюсь, потому что в комнате, кроме нас двоих есть же еще один человек. Брату на него бровями указываю, мол, не перед посторонними. А он только шеей нетерпеливо дергает и совсем уже позорно продолжает: