Шрифт:
— Дай мне три кольца и один браслет! Быстро!
— Держи!
«Илия, что он делает?» — лихорадочно спросила девушка, глядя, как Коннор опять выставил ладони с её магическими безделушками горстью, не обращая внимания, что серебро уже отчётливой рекой мчится к ним.
«Я не понимаю, как он это делает… Но… Он собирает силы отовсюду! Но это странные силы! Я таких никогда не видела! Они опасны!»
Серебро, дышащее ощутимым голодом, остановилось только на мгновения — и этих мгновений, когда тварь словно плотоядно разглядывала, сколько же перед ней пищи, хватило Коннору, чтобы размахнуться и бросить (Селена невольно качнулась следом) мелочь, наполненную силой, не в серебро перед ним самим, а в самую гущу. И, опоздав буквально на секунду, девушка бросила туда же свои камни, пронзительно крича в душе: «Это напалм!»
10
Большинство людей, встречаясь с каким-то понятием лишь эпизодически, воспринимают его отложенным в дальний уголок памяти фактом, который постепенно тускнеет и заносится пылью других, часто ненужных фактов. Спроси у кого-нибудь, что такое напалм… Слышали многие, а объяснить внятно сумеют вряд ли. У каждого своя сказка на этот счёт.
В воображении Селена видела вспышку огня, которая мгновенно возрастает в десятки, а то и сотни раз. Огонь появляется из ниоткуда, а потом — становится… горячо.
Но, кажется, всё её колдовство сработано на принципах несколько иных.
Те её силы, о которых она ранее не подозревала, вытащили из её памяти настоящий напалм… Она ещё увидела и странным образом поняла недоумение, витающее над плотоядным серебром. Внутренним чутьём поняла, что оно обернулось к дому вслед брошенным ею камням и безделушкам мальчишки…
Они ещё пятились… За секунду до — Коннор рванул девушку за руку. Через мгновение после — их, бегущих, отшвырнуло от дома волной. А потом они закричали от боли, когда одежда на обоих вспыхнула.
«Катайся по траве! — завопила Илия. — Катайся и сбивай с него пламя!! Эта штука вас не тронула! Вас только задело огнём от неё!!»
И Селена упала на мальчишку, обняв его, кричащего, и несколько раз вместе с ним перекатилась по газонной траве, которую теперь воспринимала вместе с землёй лишь как единственное средство спасения. А затем остановилась, быстро прижала его к земле и принялась сбивать с него остатки пламени, то и дело появляющиеся на тлеющей ткани его одежды. Потом опомнилась: может в их сторону шарахнуть чем-нибудь взорвавшимся — и вместе с обломками шарахнет напалмом! Тогда точно сгорят!.. И, не останавливаясь ни на миг, потащила его, ошеломлённого, плачущего, в сторону — дальше от дома, превратившегося в ревущий огненный вулкан, который постепенно расширялся, словно плавясь и растекаясь. Хотя свирепое оранжевое пламя только-только добиралось до его верхних этажей — слишком огромную площадь охватывало одновременно.
У неё хватило сил приподнять мальчишку и обнять, чтобы легче было тащить. Она понимала, как ему больно, но продолжала оттаскивать от приближающегося ада. Пока не наткнулась на стену дома напротив. Огляделась. Занесла мальчишку в приоткрытую дверь, кажется, запасного выхода, уложила его, сразу скрючившегося, на прохладный каменный пол и выскочила назад. Защищаясь ладонями от припекающего жара, она смотрела, задрав голову, на ослепительно пылающий и грохочущий ужас, от которого недолго потерять зрение. Смотрела, несмотря ни на что. Постепенно мысли становилась ясней. И, наконец, пришла пора главной мысли: если сумела сделать такое… значит, сможет если не потушить, то взять огонь хотя бы в рамки.
Рамки… Аквариум. И она представила, что вокруг пылающего дома возникают прозрачно-сияющие стеклянные стены, возникают — и растут, поднимаются, летят вверх, не выпуская из своих границ до сих пор бесконтрольно бесящегося огня. И бесстрастно вошла в подъезд, в котором, за стеной, оставила Коннора.
Он всё ещё лежал, скрючившись. Селена села перед ним на колени и быстро сняла с него рубаху. Быстро же осмотрела: кажется, слишком страшных ожогов он не получил, покраснения есть, но это должно быть не так страшно. Почему же он молчит? Смотрит в ничто? Хотя… Хорошо уже, что не плачет. Кажется, мальчишка просто опомниться не может после огненного шквала, после совместного броска в живое серебро собственных артефактов — и непостижимого, потрясающего результата.
Застыла, приподняв его кисть. Что это у него на запястье? Выход для оружия? На шрам не похоже. Слишком неровный порез — и, кажется, недавний. Откуда у него это?
«Демоны!.. — тихонько ахнула Илия. — Похоже на неудачную попытку самоубийства! Он что — сбрендил? Порез и в самом деле свежий!»
Слушая оглушительный рёв, смачный треск, шипение и взрывы неподалёку, встревоженная жутковатым открытием девушка сидела рядом с Коннором, положив его голову к себе на колени и гладя по взъерошенным волосам, порыжевшим там, где их прихватило пламенем. Запаха-то сгоревших волос сначала даже и не почувствовала… Кажется, она тоже на какое-то время потеряла сознание, хотя в чёрное не уходила…
Очнулась, когда Коннор, лежащий головой на её коленях, зашевелился. Прочитала только по губам:
— Мы… живые?
— Живые, — кивнула она. — Встать сможешь?
Придерживая его за плечи и за пояс, помогла встать. Протянула рубаху с обугленными дырками впереди. И встала сама. Пока он застёгивал рубаху, болезненно морщась и прислушиваясь к довольно ровному, не желающему прекращаться рёву за стеной, она спросила:
— Куда нам теперь?
— Лучше бы я один пошёл, — недовольно буркнул Коннор. — Давно бы на месте был.