— Привет, ребята! — бодро воскликнул воскресший маг. — Собрались повеселиться и пораскинуть костями? — Он еще раз оглядел необычное сборище. — Ого-го! Что, сегодня у нас канун Дня всех святых? Или кто-то решил позабавить меня во сне?

— Роулингс вернулся, Язон! — сообщил Нилрем, оправившись от удивления. — Ты что, забыл?

Язон Остлоп задумчиво потер пальцами лоб.

— Ох да, конечно. По-моему, у нас какие-то неприятности, да?

— Ты чертовски прав, — ответила ему Танцующая Кость, легонько покачнувшись. — Вы, ребята, по уши сидите в дерьме. Не верите — сами увидите.

— Вот я и вспомнил, — пробормотал Кроули Нилрем, — за что я всегда недолюбливал эту зловредную пирамидку!

Ян Фартинг стоял как пришпиленный, во все глаза уставясь на чудовище в кустах. Он никак не мог выбрать, что лучше: бежать без оглядки или скончаться от страха прямо на месте?

Теперь свет факела освещал лесную тварь в полный рост. Она скорчилась, словно в ожидании удара, хотя была выше Яна на целый фут и чуть ли не вдвое толще.

— Ой! Не убивайте несчастную и всеми покинутую леди! — проговорила тварь голосом кошки, готовящейся к драке. — Пожалуйста, умоляю вас, мой добрый сэр! Пощадите меня, ради всего святого!

С первого взгляда существо походило на груду лоскутов и лохмотьев, увенчанную сломанной метлой. Но при более внимательном рассмотрении можно было заметить пару скрюченных рук с длинными когтями, таких же зеленых, как и нос, торчащий из похожей на метлу спутанной шевелюры.

Ян, немного придя в себя, поднял норхов меч и выкрикнул:

— Ни с места, чудовище!

Из-под косматых волос внезапно показались широко раскрытые глаза-блюдца. В свете факела Ян разглядел на лице существа выражение беспредельного ужаса. Чудовище мешком плюхнулось на землю и принялось ныть и хныкать:

— Не убивайте меня, добрый сэр! — Оно затряслось, как промокшая собака, и попыталось поцеловать Яну башмаки. — Умоляю вас, не надо рубить меня этим ужасным мечом! Пощадите мои несчастные косточки! Я так устала, так проголодалась! И вот я увидела огонь и учуяла своими дрожащими ноздрями запах пищи, и подумала, что, может быть, мне удастся выпросить...

— Рубить? Убивать?! — удивился Ян. — Я не собираюсь убивать тебя. Наоборот, я подумал, что ты хочешь меня убить!

Эти слова, по-видимому, потрясли существо до глубины души. Оно пристально взглянуло на Яна из-под лохматых прядей, и в пурпурных глазах его сверкнул огонек удивления.

— Что вы! Да разве Тихуша Элисон способна кого-то убить?! О, благородный сэр, прошу вас, раз и навсегда выбросьте из головы эту чепуху! Неужели такое измученное создание, безнадежно блуждающее по лесу уже столько часов подряд, способно причинить кому-нибудь вред, разве что ради жалкой попытки самозащиты?

Ян Фартинг наклонился, осветив существо факелом.

— Ну, роста ты немалого. Впрочем, если б ты хотела на меня напасть, ты бы это уже сделала.

— Совершенно верно, добрый сэр, — согласилось существо, назвавшее себя Элисон. — Как рассудительна и разумна ваша речь! Увидев вас, я сразу же поняла, что встретила душу, способную на сострадание.

— Ну, не знаю, что и сказать... впрочем, постой! Ты понимаешь, что я говорю! А все остальные не понимают, за исключением моей подруги Хиллари, да и та знает меня уже очень давно.

— Скажем так, — ответила безобразная женщина, поднимаясь с земли и распрямляясь, — у меня есть определенные способности. В частности, я понимаю все языки... даже заячьегубский и волчьепастский!

Теперь, когда она перестала хныкать и приобрела некоторую человечность и даже достоинство, Ян понял, что перед ним действительно женщина, хотя и уродливая, как семь смертных грехов. Она была высокая и толстая, груди ее напоминали две подрагивающих скалы на неопрятном горном хребте, состоявшем из головы, бедер и ягодиц, столь мощных, что их не скрывало даже ее одеяние — бесформенная груда лохмотьев.

Только теперь Ян смог определить, к какому роду существ она принадлежит. Это, вне сомнения, была лесная ведьма. В историях, которые Ян слышал в Грогшире, представители этой странной побочной ветви человечества, наделенной разнообразными колдовскими способностями, упоминались очень часто. Встречались лесные ведьмы самых разных форм и размеров, но добрыми они бывали очень редко. Впрочем, не исключено, что виной тому — людские предубеждения. На основании собственного горького опыта Ян Фартинг знал, что красоту слишком часто путают с добротой, а уродство — со злом.