– Ваша Светлость, вы же прекрасно знаете, кто устроился суфлером в этом французском театре, - с укором, но с осмотрительностью, чтобы не вызвать внезапный гнев, ответил Димитриев.
– С Портой и козаками немало воды намутил младший Орлик...

– ...Которого вы бездарно прозевали несколько раз, даже когда уже гарантированно казался пойманным, - все-таки пробурчал князь.

– Остаюсь при мысли его порешить, - поджал губы дьяк.
– Сегодня он роет на нашем огороде немало, а заматереет - будет рыть больше.

– Вторично напоминаю: тут такой переполох поднимут парижские писаки!..

– Сомневаюсь. Наш посол в Париже наловчился их уже охапками покупать за два червонца.

– Будем заканчивать рассуждения, не то опоздаю, - князь встал и начал собираться.
– Коли мы не способны изловить и упечь туда, где наслаждается теплым якутским климатом Войнаровский, должны позаботиться о том, чтобы ославить Орлика, во всяком случае хотя бы навести тень подозрения или недоверия. Мозгуй как следует, дьяк.

– Да имею кое-какие наметочки...

– Расскажешь в Версале, какие отец с сыном паскуды и к тому же клятвопреступники? Не разжалобить их этим, мужичина.

– А почему в Версале? А почему аккуратненько так не запустить слушок от другого двора или посольства?
– не сдавался Димитриев.

– Не иначе как из Москвы, - сыронизировал князь.

– А впрочем, у меня есть подходящая кандидатура для этого элегантного дела... Прежде всего наш школяр граф Щекин. У него и у Орликов, оказывается, есть общие знакомые при французском дворе. Никогда бы не подумал, но этому тихому и болезненно стыдливому юнцу, неповоротливому и мешковатому школяру удается каким-то образом привлекать к себе...

– Дайте мне покой с этим графом, - резко оборвал князь. – Кисель-то подслащен, а не русский. И вдобавок набрался, как пес блох, здешних гнилых идеек и выдает себя за верного гуманиста.

– И все же попытка – не пытка. Как-никак, а свой человек. Хотя имею и запасной вариант. Из Варшавы. Приличный дворянин, давний французский агент Станислав Мотроновский. Французы до сих пор не пронюхали, что он у нас на надежном крючке. Через него на Орликов можно вылить столько, что в Версале не хватит парфюма это благоухание забить.

– Ну-ну, - уже на пороге крутнул головой князь.
– Это уже теплее. Завтра к вечеру доложить.

Уже через две часа Димитриев был у Щекина. Из-за двух горок книжных фолиантов на столе, слегка вздрогнув от неожиданности, Щекин глянул с таким удивлением, будто это зявился не знакомый посольский, а редкий лесной зверь.

– Б-а-а-а-а-а, - протянул хозяин слово, как тянется жидковатое тесто вслед за рукой.

– Я по неотложному делу, граф, - сухо, без предисловий, едва усевшись, сказал Димитриев.
– В интересах вашего и моего государства нам надо как-нибудь очернить вашего приятеля Григория Орлика в глазах французского двора.

– Две логические ошибки, почтенный господин. Первая: знакомство с Орликом еще не суть приятельство. А вторая... Я пишу диссертацию о новейшей истории Восточной Европы, и предлагаемое дело, деликатно говоря, выпадает из контекста исследования.

– Не валяйте дурака, граф, - обозлился гость.
– Козацкая старшина году в 1654-ом присягалась в подданстве царю Алексею Михайловичу, а от вас помощи против клятвопреступников не допросишься...

– И снова плохая оценка по логике, - тихо и добродушно улыбнулся граф и принялся рыться в фолиантах.
– В Переяславе тогда составили обыкновенный военный договор, а не то, что вам хочется думать.

В конце концов среди беспорядочного нагромождения книг Щекин нашел нужную и развернул на закладке.

– Мартовские переяславские 1654-го года статьи, имеютя ввиду оригиналы, кто-то от кого-то запрятал или закопал, чтобы наука никогда не знала правды. Но есть другие документы и свидетельства, - граф медленно разворачивал внушительный и громоздкий фолиант, чтобы гостю легче читалось.
– Вот здесь старые дипломатические документы. Когда шведское посольство привезло уверение тогдашнего короля Карла Х Густава, что западноукраинские земли признаются за Украиной, то что им сказал Богдан Хмельницкий? Читайте: «Когда я буду умирать, то прикажу сыну, чтобы он держался союза со шведским королем». Это, как свидетельствует трансильванский министр Ф. Шебаши, молвлено было в присутствии сына. Вместе с тем, думаю, что это было завещание, вплоть до Мазепы и дальше... А что же мы, московиты? В году же 1657-ом одновременно со шведами, прибыло большое посольство Бутурлина аж на 150-ти лошадях. Гетман ответил Бутурлину: «Царь должен смириться и возместить вред, содеянный в краях шведского короля, в Ливонии и Инфлянтах, ибо, если он не смирится, гетман вместе с татарами и турками будет воевать Москву». Так не может разговаривать раб с хозяином - так скажет равный с равным, кто может выбирать себе в союзники и шведа, и турка, и татарина или кого-либо еще... А играть в прятки с Переяславским соглашением, фальсифицировать или, как там еще, плутовать - несерьезная игрушка.

– Этак вы договоритесь, граф, что и Дорошенко, который отдал Малороссию под басурманский гнет, в друзья себе запишете...

– Не товарищ мне Дорошенко. Но и в зеркало на себя следует хоть иногда посмотреть. Россия, нарушив Переяславское соглашение, превратила украинскую землю в разменную монету, торговала ею, разорвав вместе с Польшей на Левобережную и Правобережную. Долго же украинцам придется их склеивать...

– Граф, не заговаривайте мне зубы, - встал побелевший от злости Димитриев.
– Вы или в помощь нам, или нет, вы за землю свою и веру православную или за здешних схизматиков и малороссийских клятвопреступников?