Шрифт:
– Знаешь что, – сказал я, – я и сам о себе могу позаботиться. Битву при Аль-Арише и осаду Праги я пережил и без твоей опеки. Посмотрим правде в глаза: у тебя большие проблемы, иначе бы ты ни за что не решился нризвать меня снова. Особенно учитывая то, что мне известно, – верно, Ham?
На миг мне показалось, что мальчишка вот-вот взорвется, однако же он вовремя взял себя в руки. Только устало выдохнул воздух.
– Ладно, – сказал он. – Признаю: я вызвал тебя не только затем, чтобы оказать тебе услугу.
Бизон закатил глаза:
– Поразительно!
– У меня тут проблемы, – продолжал мальчишка. – Мне нужно срочно добиться результатов. Если этого не произойдет, – он крепко стиснул зубы, – я… меня, возможно, просто уничтожат. Поверь мне, я охотно вызвал бы де… джинна с лучшими манерами, чем у тебя, но мне просто некогда разыскивать такого.
– Ну, вот это больше похоже на правду, – ответил я. – А вся эта история про Америку – полная лажа, верно? Ты просто пытался заранее заручиться моей благодарностью. Ну, не повезло тебе. Я не купился. Я знаю твое истинное имя и намерен им воспользоваться. Если у тебя есть хоть капелька мозгов, ты меня отпустишь, и немедленно. Наш разговор окончен.
И чтобы это подчеркнуть, бизон задрал морду к небу и принялся надменно вращаться в пузыре.
Парень запрыгал от возбуждения.
– Бартимеус, послушай!..
– Нет и нет! Сколько ни умоляй, этот бизон тебя слушать не станет.
– Я и не собирался тебя умолять!
Его гнев наконец вырвался наружу. Ух ты, как мы дуемся!
– Слушай меня! – рявкнул он. – Если мне никто не поможет, мне конец. Тебя это, наверно, не волнует…
Бизон оглянулся через плечо и сделал удивленные глаза.
– Ну надо же, какое могущество! Ты читаешь мои мысли!
– … Так, может быть, взволнует другое. Американская кампания – это не выдумка. Да, никакого списка не существует, это правда, но если ты мне не поможешь и я погибну, перед смертью я позабочусь о том, чтобы твое имя было рекомендовано для призыва в войска. А тогда уж ты сможешь твердить мое истинное имя хоть до посинения – никакого толку тебе с этого не будет. Мне от этого не будет ни холодно, ни жарко. Так что выбор у тебя один, – заключил он, снова скрещивая руки на груди. – Либо немного постоять на карауле, либо отправляться на войну. Решать тебе.
– В самом деле? – переспросил я. Парень тяжело дышал, его патлы снова завесили ему пол-лица.
– Да. Предашь меня – пеняй на себя.
Бизон развернулся и уставился на него тяжелым пристальным взглядом. По правде говоря, немного постоять на карауле, разумеется, несравнимо лучше, чем отправляться на войну: битвы, увы, отличаются непредсказуемостью. И как ни злил меня этот юнец, я всегда находил его все-таки чуточку приятнее большинства хозяев. Остался ли он таким и поныне – сказать пока трудно. Времени прошло немного, возможно, он еще не совсем испорчен. Я расстегнул переднюю стенку пузыря и высунулся наружу, упершись копытом в подбородок.
– Ну, похоже, ты снова выиграл, – негромко сказал я. – Похоже, выбора у меня нет.
Парень пожал плечами:
– Ну да, особого выбора у тебя нет.
– В таком случае, – продолжал я, – ты обязан, как минимум, ввести меня в курс дела. Я вижу, ты изрядно продвинулся по службе. И кем же ты стал?
– Я работаю на департамент внутренних дел.
– Внутренних дел? Это где Андервуд работал, что ли?
Бизон вскинул брови:
– Ага, значит, кто-то все же пошел по стопам своего бывшего наставника…
Мальчишка закусил губу.
– Неправда. Это не имеет никакого отношения к моему бывшему наставнику.
– Возможно, кто-то все еще чувствует себя виноватым в его смерти… [15]
Парень покраснел.
– Чушь! Это чистое совпадение. Моя новая наставница порекомендовала мне поступить на службу именно туда.
– Ах да, конечно! Милейшая госпожа Уайтвелл. Восхитительное создание. [16]
Я пристально разглядывал его, все более вдохновляясь своей новой задачей.
15
Дело в том, что два года тому назад Натаниэль путем ряда краж и обманов стал (в некоторой степени) причиной кончины своего наставника. Тогда это изрядно мучило его совесть. Мне было интересно посмотреть, избавился он от этих угрызений или нет.
16
Это так называемая ирония. На самом деле госпожа Уайтвелл – экземпляр на редкость неприятный. Длинная, тощая, как скелет, руки и ноги – как сухие палки. Я все удивлялся, как она не загорается, когда закидывает ногу за ногу.
– А костюмы тебе тоже она подбирает? Что это за портки в обтяжечку – никак, с циркача снял? Да сквозь них можно прочитать этикетку на твоих трусах! А эти твои манжеты…
– Это очень дорогая рубашка! – ощетинился парень. – Миланского шелка. А широкие манжеты сейчас в моде.
– Больше всего они смахивают на кружевные вантузы. Странно, что тебя не сносит сквозняком. На твоем месте я бы их обрезал и пошил себе из них второй костюм. Вышло бы не хуже твоего нынешнего наряда. А то еще можно было бы пошить чудный чепчик…