– Восхитительно, и становится все занятнее, – прошептал мне в ухо голос черепа. – Я в восторге от сегодняшнего вечера. А теперь посмотрю, как всех вас здесь поубивают. Нам нужно чаще выходить вместе.

– Значит, это не твои друзья, Локвуд? – спросила Кэт Годвин.

– Не друзья. Но, возможно, знакомые… – Локвуд искоса посмотрел на меня. – Люси, мне кажется, эти приятели явились сюда от Винкмана. Вон тот, с краю, точно был на аукционе, зуб даю. Одному Богу известно, как они нас выследили, но сейчас ты должна будешь сделать то, что я тебе скажу. И без возражений.

– Хорошо.

– Возвращайся в церковь, найди рычаг, спускайся вниз и отыщи Джорджа. Я присоединюсь к тебе так скоро, как только смогу.

– Да, но, Локвуд…

– По-моему, мы договорились обойтись без лишних разговоров. Так будет лучше.

Когда Локвуд начинает говорить таким тоном, возражать ему совершенно бесполезно. Я попятилась назад, в церковь. Первый из незнакомых мужчин уже подошел к нижней ступени церковного крыльца. Знаете, пожалуй, я лучше буду называть их не незнакомцами, а просто бандитами, это гораздо правильнее, учитывая их внешность. Итак, к церкви уже вплотную подошли бандиты с бритыми головами, перебитыми носами, низко, как у горилл, посаженными бровями и перекошенными от злости губами. Ничуть не симпатичнее выглядели и дубинки, которые были у них в руках.

– Что будем делать? – спросил Бобби Вернон.

– Я думаю, – ответил Локвуд, – что тебе пора вытаскивать свою рапиру. – Он взглянул на меня и крикнул: – Иди, Люси! Иди!

Бандиты начали подниматься на крыльцо. Я захлопнула за собой дверь. Снаружи послышался звон стали, тяжелые удары, сопение. Потом кто-то вскрикнул.

Я выбежала на середину церкви и встала возле мраморного катафалка. Как там сказал Вернон? Катафалк опускал сам священник. Ладно. И где же он должен был стоять, этот священник? Где он стоял, черт его побери?!

– Вот дура набитая! – произнес шепчущий голос. – Теперь я вижу, как часто ты ходишь в церковь!

И в эту секунду меня осенило. Теперь я точно знала, где стоял священник. Возле кафедры, вот где. А вот и сама кафедра – гладкая, деревянная, с фигурной крышкой в виде раскрытой книги, тихонько стоит себе, всеми забытая, всего в паре метров от катафалка. Я подбежала к кафедре, встала на ее подножку и, стараясь не прислушиваться к доносящимся с улицы звукам, быстро осмотрела кафедру изнутри. Ну так и есть. Прямо под крышкой кафедры была прикреплена небольшая деревянная полочка, а на полочке – он.

Простой металлический выключатель.

Я щелкнула им. Вначале мне показалось, что ничего не происходит. Затем плавно и почти беззвучно – можно было расслышать только едва различимое далекое гудение – лежащий на металлической плите катафалк начал опускаться под пол. Я выскочила из-за кафедры и в два прыжка оказалась на черной каменной плите.

Снаружи в дверь церкви сильно ударилось что-то тяжелое. Я даже не обернулась. Вместо этого вытащила рапиру и приняла боевую стойку – рука с рапирой приподнята, ноги расставлены на ширину плеч, дыхание медленное, глубокое, ровное. Мимо проплыли торцы каменных плит пола, снизу надвигалась темнота – только сейчас я действительно осознала, что нахожусь под землей.

– Не бойся, – послышался шепчущий голос из висевшего за моими плечами рюкзака. – Ты не одна. У тебя по-прежнему есть я.

Кирпичный колодец, по которому я спускалась на плите катафалка, вдруг кончился, и вокруг меня открылось большое пустое пространство. В темноте я его не видела – лишь ощущала. Откуда-то налетел порыв сухого холодного ветра. Я понимала, что стою сейчас посреди темноты в ярком столбе проникающего сверху, из церкви, света – отличная мишень для любого охотника! А поджидать меня здесь могло что угодно, чуть в отдалении или буквально в двух шагах от катафалка – но этого я не узнаю, пока не опущусь на землю. Волосы у меня на затылке встали дыбом, внутреннее чутье буквально кричало мне «Беги! Беги!». Меня переполняло предчувствие опасности. Я подобралась, готовясь спрыгнуть в темноту…

И тут механизм остановился.

Я спрыгнула с катафалка и побежала прочь от луча света, в котором опустилась под землю. Затем заставила себя остановиться. Тихо замерла и стала прислушиваться к тому, что происходит вокруг.

Тишина под землей не была абсолютной – во всяком случае, для меня. Своим внутренним Слухом я уловила прилетающие из какой-то невообразимой дали тихие звуки – мягкий шелест, вздохи, чуть слышный смех, переходящий в рыдания. Еще я слышала сказанные шепотом обрывки слов и какие-то странные, бессмысленные звуки, похожие на ритмичное пощелкивание мокрым языком.

Ни один из этих звуков не вылетал из живой гортани.

Я находилась в царстве мертвых.

Экстрасенсорная тишина тоже не была полной, ее нарушали веселенькие посвистывающие звуки, долетавшие из лежащей у меня в рюкзаке призрак-банки. Время от времени посвистывание прекращалось, но только для того, чтобы смениться идиотским гудением.

– Ты замолчишь сегодня или нет? – сказала я. – Мне нужно послушать.

– «Замолчишь, замолчишь… Почему я должен молчать? Мне весело. Я, можно сказать, попал в дом родной.