Арина уже вскинулась, готовясь ответить такой же колкостью, но вовремя сообразила, что Павел действительно хочет рассказать ей о чём-то важном. И не стоит портить доверительный разговор перебранкой и колкостями. И она спросила:

– А что у тебя случилось?

– Ненавижу сволочей и идиотов! — припечатал Павел, поддев на вилку котлету. — А если человек идиот и сволочь в одном флаконе, его просто надо уничтожить, как помойную крысу!

– Чего ты так завёлся? Экзамен завалил? Подрался с кем-то?

– Ага, подрался, с ментами и троллейбусными контролёршами! — Павел вгрызся в отбивную.

Арина выключила звук у телевизора:

– Ну, ты даёшь, Пашка. И как тебя угораздило?

… Павел ехал с экзамена по журналистскому праву, когда в троллейбус ввалились две размалёванные тётки в аляповатых льняных костюмах и двое ментов. Тётки начали проводить проверку билетов и документов, и явно были разочарованы тем, что у всех оказались билеты и проездные документы. И вдруг, уже в конце проверки, они обнаружили у сидящей рядом с Павлом девчушки лет четырнадцати просроченный проездной билет и заметно оживились. Вытащив девочку из троллейбуса, они вчетвером с ментами обступили её и начали наперебой сыпать цитатами из УК, требовать штраф и угрожать арестом на 72 часа, а менты уже облизывались, буквально раздевая глазами сжавшегося от страха ребёнка. Павел вышел из троллейбуса следом за ними, вытащил кошелёк, отсчитал сумму штрафа и сказал:

– Ладно вам, возьмите деньги, выпишите квитанцию и не устраивайте тут судилище!

– Никакой оплаты со стороны не допускается!

– Проходите, не вмешивайтесь, не с вами разговор!

– Чего лезешь, это что, твоя тёлка?

– Проходи, в другой раз перепихнётесь!

Мешковатая куртка Павла скрадывала его могучий торс, и поэтому менты, два сутулых низкорослых парня в форме не по размеру в сумерках сочли его весьма субтильным и вели себя с ним развязно и самоуверенно. Один из них коротко заржал:

– Он ей, видно, наперёд заплатил, не хочет зря денег лишаться!

– Ну, что? — демонстративно сказала одна контролёрша товарке, — может, и его заберём?

– Да, надо выяснить, с чего он за «зайца» деньги суёт, — согласилась напарница.

– Вали по-хорошему, Ромео, а то в «петушатнике» ночевать будешь! — выпятил хилую грудку один из стражей порядка.

– Быдло ты, — ответил Павел. — Это не я Ромео, а вы педофилы. Запугали несчастную девчонку и планируете оттрахать её за 72 часа всем отделением. Быдло вы оба прыщавое.

– Так, оформляем задержание по факту оскорбления должностных лиц при исполнении… — занудил ментяра, снимая с пояса наручники, шагнул к Павлу — и отлетел, скрючившись вдвое, на клумбу, прямо в центр розового куста от удара в солнечное сплетение.

– Беги! — крикнул Павел девчонке, но тут одна из баб схватила её в охапку:

– Куда, шалава? Ишь, обрадовалась!

Но тут девчонка что есть сил двинула её острым носком туфельки в щиколотку, и баба, взвыв от боли, разжала руки, покачнулась на «шпильках» и приземлилась объёмистой задницей в лужу после вчерашнего дождя. Девочка быстро скрылась за углом. Второй мент с отчаянными матерными воплями ринулся догонять её, но Павел в два прыжка догнал его и с разворота встретил ударом в прыжке с разворота, и парень отлетел назад прямо на пытающуюся встать из лужи тётку. К этому времени его товарищ кое-как разогнулся, выполз из колючего куста, исцарапавшись и изорвав форменную рубашку и, неуклюже размахивая рахитичными ручонками, бросился на Павла, отчаянно вспоминая его мать. Павел поймал его за запястье, выкрутил его, придавил болевую точку и швырнул на вторую контролёршу так, что на асфальте растянулись оба. Павел не стал ждать, пока они поднимутся на ноги, а бросился прочь, не разбирая дороги. Опомнился он только на улице Новаторов на окраине города. Садиться в троллейбус после того, что случилось, Павел не хотел, да и выглядел он непрезентабельно: на улице Станкостроителей ему пришлось идти через стройку, и там он перепачкал куртку свежей извёсткой. Пересекая котлован на улице Железнодорожников, он оступился, сорвался с мостика у самого края, чуть не съехал на дно котлована и измазал в грязи джинсы, а ботинки за время блуждания по окраинным улицам превратились в такое кошмарное зрелище, что до дома почти через весь город Павел шёл пешком, стараясь избегать фонарей и людных мест.

Выслушав рассказ брата, Арина сначала хохотала так, что вывернула пюре себе на футболку, а потом воскликнула:

– Пашка, ты шизик, вот что!

– А что мне надо было, уступить им эту девчонку на растерзание? Она же такая кроха, вроде тебя, глазищи в пол-лица, косички, воробышек такой забавный. А что они бы с ней сделали? Я как представил, что это могла быть ты, просто взбесился. Хоть ты и дура мелкая, Аринка, я за тебя любого гада на ленты порву. Я просто восстановил справедливость, разве не так?

– Ну, правильно, — Арина даже забыла обидеться на «дуру», — но ты же теперь в троллейбусе ездить не сможешь, вдруг опять на них нарвёшься…

– Буду поскорее зарабатывать себе на собственную машину, — отрезал Павел. — А я был недурён. Сэнсэй был бы в восторге, если бы видел, как я раскидал салабонов. Не хуже Джеймса Райана !

– Пашка, ты даёшь, — Арина уже жалела, что не видела, как брат поколотил милиционеров. — Но ты всё же будь осторожнее, а то ещё нарвёшься.

– Ладно, сам знаю, не дурак, — отмахнулся Павел. — Но сволочей я бил, бью и буду бить. Может, один раз получат по морде, в другой раз побоятся ублюдками быть.

… - Вот, — заключила Арина, — он услышал, что они меня прихватили, и обозлился. Видно, говорит, они меня в тот раз плохо поняли!

Ворота троллейбусного управления заскрипели.

– А вот и они, — Синдия посмотрела на часы. — Пунктуально работают.

– Торопятся на заработки, — неприязненно комментировала Арина.