*

Работы в Виндхуке для них не нашлось. Они добирались с побережья пешком или просили подвезти их в грузовиках и товарных вагонах, а когда приехали, поселились в лагере безработных и бродяг на окраине города.

По молчаливому соглашению безработным и бродягам разрешили поселиться лагерем вместе с семьями, но местная полиция внимательно следила за ними.

Хижины здесь были из толя и старого рифленого железа, с простыми соломенными крышами, и перед каждой хижиной сидели удрученные мужчины и женщины. Только дети, грязные, худые и загорелые, шумели и вели себя почти вызывающе буйно. Лагерь пропах древесным дымом и вонью мелких выгребных ям.

Кто-то установил грубо написанный плакат, глядевший на железнодорожные пути: «Ваал-Харц? Дьявольщина, нет!» Всех безработных правительственный департамент сразу отправлял на реку Ваал-Харц, на грандиозное строительство, где платили два шиллинга в день. Слухи о жизни в тамошних рабочих лагерях распространились, и в Трансваале вспыхнули мятежи, когда полиция попыталась силой направить людей на стройку.

Все лучшие места в лагере были уже заняты, поэтому новоприбывшие расположились под колючим кустом, устроив навес из листов толя. Сварт Хендрик, сидя на корточках у костра, медленно сыпал кукурузу в котелок с кипящей водой. Когда Лотар вернулся с очередных безрезультатных поисков работы в городе, он поднял глаза. Лотар отрицательно покачал головой, и Хендрик вернулся к готовке.

– Где Манфред?

Хендрик подбородком указал на соседнюю хижину. Там десяток оборванных мужчин слушали высокого бородача с напряженным лицом и темными глазами фанатика, рассевшись кружком возле него.

– Мал Виллем, – пробормотал Хендрик. – Безумный Вильям.

Лотар хмыкнул, поискал взглядом Манфреда и увидел его светлую голову среди слушателей.

Убедившись, что мальчик в безопасности, Лотар достал из нагрудного кармана трубку, продул ее и набил магалисбергской махоркой. От трубки несло, табак был едкий и грубый, зато дешевый. Зажигая трубку веткой от костра, Лотар с тоской подумал о сигаре, но почти сразу ощутил успокаивающее действие табака, бросил кисет Хендрику и прислонился к стволу колючего куста.

– Что узнал?

Хендрик почти всю ночь и утро провел в лачугах цветного пригорода за Виндхуком.

– Если хочешь узнать тайны человека, расспроси слуг, которые стоят за его столом и расстилают ему постель. Я узнал, что выпивку в долг не дают, а девушки не грешат только из любви.

Хендрик улыбнулся.

Лотар сплюнул табачный сок и посмотрел на сына. Его слегка тревожило, что мальчик в лагере избегает своих ровесников и сидит с мужчинами. Но мужчины его как будто приняли.

– Что еще? – спросил Лотар у Хендрика.

– Человека зовут Фьюри. Он уже десять лет работает на шахте. Каждую неделю он приезжает сюда с четырьмя или пятью грузовиками и уезжает с товарами.

Целую минуту Хендрик сосредоточенно размешивал кашу, стараясь правильно разместить котелок на огне.

– Продолжай.

– В первый понедельник каждого месяца он приезжает на небольшом грузовике. С ним в кузове еще четыре водителя, все вооружены дробовиками и пистолетами. Они едут прямо на главную улицу в банк «Стандарт». Управляющий банком и весь штат встречают их у бокового входа. Фьюри с одним из своих людей переносят из грузовика в банк небольшой железный ящик. После этого Фьюри и его люди отправляются в соседний бар и сидят в нем до закрытия. А утром возвращаются на шахту.

– Раз в месяц, – прошептал Лотар. – Они привозят сразу всю месячную добычу. – Он посмотрел на Хендрика. – Знаешь этот бар? – И когда чернокожий кивнул, добавил: – Мне нужны по меньшей мере десять шиллингов.

– Зачем?

Хендрик сразу исполнился подозрений.

– Один шиллинг, чтобы угостить бармена выпивкой, а черных в баре не обслуживают.

Лотар злорадно улыбнулся и повысил голос:

– Манфред!

Мальчик так заслушался, что не заметил возвращения отца. Он виновато вскочил.

Хендрик положил в крышку котелка комок кукурузной каши, залил маасом – густым кислым молоком – и протянул Манфреду, который, скрестив ноги, сел рядом с отцом.

– А знаешь, папа, что все это заговор евреев, владельцев золотых шахт из Йоханнесбурга? – спросил Манфред; глаза у него сверкали, как у новообращенного верующего.

– Что все? – спросило Лотар.

– Депрессия. – Манфред очень важно произнес слово, которое только что узнал. – Ее устроили евреи и англичане, чтобы люди на их шахтах и фабриках работали за бесценок.

– Правда? – Лотар улыбнулся, набирая в ложку кашу с кислым молоком. – Засуху тоже устроили евреи и англичане?

Его ненависть к англичанам держалась в разумных пределах, хотя не могла бы быть более жгучей, даже если бы англичане действительно устроили засуху, из-за которой множество ферм пришло в запустение, плодородную почву унес ветер, а скот превратился в высохшие мумии, забальзамированные в собственной жесткой шкуре.

– Да, папа! – воскликнул Манфред. – Это объяснил нам оум Виллем. – Манфред достал из кармана свернутую газету и расправил ее на колене. – Вот, посмотри!