Их лица разделяло несколько дюймов. У убийцы была густая черная курчавая борода, мокрая от пота, кривой нос, густые и черные брови, но ужас Шасе внушили его глаза, желтые и казавшиеся очень знакомыми. Тем не менее они оживили Шасу, превратив его ужас в сверхчеловеческую силу.

Он высвободил руку и оттолкнул убийцу настолько, что смог вырвать из-за пояса «беретту». Патрона в затворе не было, и поэтому Шаса ударил вверх коротким стволом, попал в висок и услышал, как сталь ударилась о кость черепа.

Хватка противника ослабла, и он опрокинулся. Шаса встал на колени и стал заряжать «беретту». С металлическим щелчком патрон переместился в затвор, и Шаса поднял пистолет. Он не сознавал, как близко они подкатились к обрыву. Он стоял на коленях на самом краю… Когда он постарался нацелить револьвер в бородатую голову, убийца скорчился и обеими ногами ударил Шасу в грудь.

Шасу отбросило. Пистолет выстрелил, но пуля ушла в воздух, а Шаса перевалился через край утеса и начал падать. На мгновение он увидел внизу пропасть; под ним разверзлись сотни футов открытого пространства, но упал он всего на десять футов и застрял между стеной и небольшой сосной, которая нашла опору в трещине скалы.

Он висел у стены утеса, его ноги болтались над пропастью; ошеломленный, дыша с трудом, он посмотрел вверх. Над краем утеса появилась голова убийцы. Необычные желтые глаза на мгновение взглянули на него и исчезли. Шаса услышал шорох шагов на тропе и затем характерный звук открываемого и закрываемого ружейного затвора.

«Он меня прикончит», – подумал Шаса и только тут понял, что «беретта» все еще у него в руке.

Отчаянно уцепившись локтем за ствол сосны, он нацелил «беретту» на край утеса у себя над головой.

На фоне неба снова появились голова и плечи убийцы, длинный ствол «маузера» нацелился вниз; но в таком положении пользоваться ружьем неудобно, и Шаса выстрелил мгновением раньше. Он услышал, как легкая пуля из пистолета впилась в плоть, убийца крякнул и исчез из виду. А чуть позже издали, с тропы, послышался голос. Шаса узнал Блэйна.

Убийца снова побежал по тропе, его шаги быстро удалялись, а минуту спустя сверху на Шасу посмотрел Блэйн.

– Держись!

Лицо Блэйна побагровело от усилий, голос прерывался. Он снял свой толстый кожаный брючный ремень и сделал петлю.

Лежа на животе на краю утеса, он опустил пояс с петлей, и Шаса схватился за него рукой. Хотя Блэйн был очень силен – игра в поло помогла ему развить руки и грудные мышцы – потребовалось несколько минут, прежде чем Блэйну удалось втащить Шасу наверх.

Несколько мгновений они лежали рядом; затем Шаса неуверенно встал и устремился по тропе за беглецом. Через десяток шагов его догнал Блэйн; он бежал быстро, и его пример подстегнул Шасу. Он продолжал бежать. Блэйн у него за плечом выдохнул:

– Кровь! – Он показал на красные влажные пятна на камнях тропы. – Ты в него попал.

Они очутились на более широкой вьючной тропе и плечом к плечу побежали вниз; бежать помогал спуск, но они еще не добрались до первого поворота, когда услышали внизу в лесу шум мотора.

– У него машина! – крикнул Блэйн, когда рев двигателя усилился и начал быстро удаляться. Они остановились и молча слушали, как он постепенно затихает. Ноги больше не держали Шасу. Он сел прямо посреди дороги.

В лесничестве «Сесилия» был телефон, и Шаса дозвонился в уголовный розыск инспектору Нелу и передал описание убийцы.

– Действуйте быстро. Этот человек, очевидно, подготовил маршрут отхода.

Горный клуб держал в лесничестве легкие носилки, потому что гора ежегодно уносила несколько жизней. Лесничий дал им шестерых черных рабочих и проводил до вьючной тропы и вдоль края горы к ущелью Скелетов.

Здесь ждали женщины. Сантэн и Анна в слезах обнимали друг друга в поисках поддержки. Тело укрыли одеялом.

Шаса склонился к убитому и отвернул край одеяла. В смерти лицо сэра Гарри Кортни осунулось, так что выдавался клювастый нос, закрытые глаза ушли в орбиты, но в этих мертвых чертах было мягкое достоинство. Лицо сэра Гарри напоминало посмертную маску кесаря.

Шаса поцеловал его в лоб. Кожа под его губами была прохладной, бархатной.

Когда он выпрямился, Сматс положил руку ему на плечо.

– Мне жаль, мой мальчик, – сказал старый фельдмаршал. – Эта пуля предназначалась мне.

*

Ведя машину одной рукой, Манфред Деларей съехал с дороги. Не покидая места водителя и не выключая двигатель, он расстегнул комбинезон.

Пуля вошла в бок под самой мышкой, попала в толстую грудную мышцу и, отклоненная ею, ушла вверх. Выходного отверстия не было, значит, пуля все еще сидела в теле; осторожно потрогав плечо сзади, Манфред обнаружил припухлость; когда он коснулся ее, стало так больно, что он едва сдержал крик.