— Более чем, — сонно мурлыкнула я в ответ. — Сколько времени?

— Какая разница? — хмыкнул он, поворачивая меня на спину и со вкусом целуя, не давая мне высказать собственное удивление таким ответом. А потом мне уже и самой расхотелось говорить, и я сосредоточилась на ощущениях.

Мой дориец сегодня был бесконечно нежен, потрясающе дотошен и просто садистски нетороплив. Без его внимания не остался ни один участок моего тела. Никогда не думала, что в человеческом организме такое количество эрогенных зон! Пропустила я в своей теоретической подготовке некоторые аспекты, да. Например, я никогда не думала, что пальцы ног — настолько чувствительное место, что в моменты, когда их по одному ласкают нежные губы, может темнеть в глазах.

В какой-то момент я буквально взмолилась о пощаде. Правда меня то ли не услышали, то ли не пожелали слушать, и чувственная пытка продолжилась. Когда Инг развёл мне ноги и, начиная с живота, принялся прокладывать вниз дорожку из поцелуев, я сначала не поверила, что он в самом деле собирается…

Оказалось — зря не поверила. Действительно, собирается. От остроты пронзивших меня в тот момент ощущений я дёрнулась, жалко всхлипнув, и честно попыталась вырваться. Добилась только того, что мужчина без труда перехватил мои руки за запястья и, держа их, предплечьями вжал меня в койку, лишив возможности шевелиться. И я в конце концов прекратила сопротивление, полностью отдавшись во власть рук и губ мужчины.

Не знаю, сколько раз этим утром меня одна за одной окатывали волны наслаждения; мне было как-то не до подсчётов. Да и вообще ни до чего было, от всей меня осталось только осязание. Я как будто перешла в иную форму существования, в которой не было места разуму и вообще хоть чему-то, кроме удовольствия и его ожидания. И потом, когда наши переплетённые пальцы были вжаты в подушку у меня над головой, я, обнимая Инга ногами, раз за разом поднималась ему навстречу, только тихо шептала, как сильно его люблю и как он мне нужен. Он был моим удовольствием, и кроме него в тот момент в моём мире ничего не существовало.

— Какое у тебя, однако, интересное настроение с утра пораньше, — лениво пробормотала я через некоторое время, нарушая тишину, когда нежилась в крепких объятьях мужчины, уткнувшись носом ему в грудь.

— Хорошее настроение, — тихо хмыкнул он. — Или, скажешь, тебе не понравилось?

— Сказать я могу что угодно, но ты всё равно знаешь правду, — фыркнула я. — Я, конечно, немного в шоке, но понравилось — это слабо сказано. А можно я сегодня буду весь день спать? — вздохнула я. — Мне так хорошо и уютно, что совершенно никакого желания вставать нет.

— Что, даже без завтрака готова остаться? — иронично уточнил Инг.

— Без завтрака? — с тоской протянула я. — Нет, без завтрака после таких приключений не готова. А, может, ты меня тут покормишь? — с надеждой попросила я.

— Маленькая ленивая обжорка, — припечатал дориец.

— Ага, — не стала спорить я. — Я молодой растущий организм, я потребляю много энергии, а жировых запасов во мне нет.

— Пойдём, ты же знаешь, капитан терпеть не может, когда кто-то еду по каютам таскает, — сочувственно хмыкнул он, поглаживая меня по спине.

— Только сначала — в душ! — постановила я, и мы пошли мыться.

Ну, то есть, «мы» — это громко сказано. Я была настолько расслаблена и настолько неспособна двигаться самостоятельно, что чувствовала себя какой-то ветошью, а не живым человеком. В итоге Ингу пришлось таскать меня на руках и мыть самому. Но, впрочем, было не похоже, что подобное доставляет ему неудобства; скорее, мой дориец выглядел весьма довольным.

После мытья я почувствовала себя несколько бодрее, и даже смогла бы самостоятельно одеться, если бы мне это позволили. Но одевал меня Инг, и к концу этого процесса я уже сомневалась, а действительно ли я хочу прямо сейчас покидать каюту?

Впрочем, мужчина был настроен очень решительно, и предсказуемо демонстрировал куда большую моральную стойкость, чем я. Поэтому из каюты мы всё-таки вышли, и дошли до пищеблока. А вот когда Инг открыл передо мной дверь и легонько толкнул меня внутрь, я едва не выскочила обратно; помешал всё тот же стоящий за спиной дориец.

Дело в том, что внутри обнаружился весь экипаж. Причём этот экипаж под Семёново «троекратное-третье-раскатистое!» встретил нас дружным «ура-ура-УРАА!!». Я запаниковала, пытаясь вспомнить, что такое произошло, что я пропустила и чем вообще обязаны, но тут меня снова спас Инг. Обнял, поцеловал за ухом и тихо проговорил:

— С днём рождения, арая.

— Что, правда? — растерянно уточнила я, пытаясь сообразить, а какое, собственно, сейчас на Земле число.

— Правда, правда, — рассмеялся Семён, подходя ближе. — Ну-ка, дай-ка мне юбиляршу обнять! — и сгрёб меня в медвежьи объятья. А я наконец-то рассмотрела брата, и временно впала в шоковое состояние, поэтому сопротивляться даже не пыталась. Сёма был в фартуке. И, кстати, пахло в пищеблоке совсем не синтетическими продуктами из ежедневного меню.

— Семён, ты что, действительно готовил? — растерянно поинтересовалась слегка помятая я, когда он выпустил меня из объятий.