— Признавайся, это благодаря тебе с меня вместе со званием голову не сняли?

— Шутишь? — насмешливо вскинул брови он, бросив на меня косой взгляд. — Заступаться за кого-то перед Ченом — верный способ вырыть ему могилу. Я только пару раз смиренно поинтересовался перспективами и ходом расследования. Он мужик суровый, ему опасно лезть под руку. Зато могу успокоить, из домашних никто не в курсе, где ты провёл последние пару месяцев. Равно как и предыдущие годы, и те дни, пока ты считался пропавшим без вести.

— Вот за это действительно спасибо, — поморщился я.

Вышли из здания мы очень быстро, и я сощурился, заслоняясь рукой от яркого солнца, от которого успел отвыкнуть. Прикинув выданную отцом информацию к календарю, сделал вывод, что сейчас в наших широтах середина лета.

— Но в одном с Ченом я всё-таки согласен: поступил ты как полный идиот. Зачем ты эту девочку домой отправил? Мне за тебя стыдно, так и знай.

— Ещё ты не начинай, — я скривился. — Не знаю, с чего вас заклинило на моей гипотетической душевной привязанности. Я с первого раза на допросе всё честно рассказал; и про причины исчезновения, и про Айдара, и про иллурцев, и про Зов этот их дурацкий. И про мотивы своих поступков: эта девчонка мне, на минуточку, жизнь спасла, и отпустил я её именно поэтому, а не из-за того, что один раз трахнул. Ты, кстати, не в курсе, с Зовом головастики хотя бы пытались разобраться? — уточнил я, вслед за отцом забираясь в старенький домашний гравилёт. — Я раньше не сталкивался со свидетельствами его воздействия на людей.

— Разбираются, — кивнул генерал. Повисла короткая пауза, пока он вводил координаты. После этого мой собеседник откинулся на спинку кресла и с непонятным выражением пристально, изучающе посмотрел на меня. И был он в этот момент убийственно серьёзен, мне даже стало несколько не по себе; такое выражение на лице отца появлялось крайне редко. — Ладно, будем посмотреть, — в конце концов невнятно резюмировал он и махнул рукой. — Копия твоего приказа лежит у меня дома, потом ознакомишься. В отпуск тебя выгнали на восемь месяцев с момента освобождения, так что отдыхай, халявщик.

— Откуда именно такая цифра? — уточнил я.

— Давай вернёмся, и ты этот вопрос Ли Чену задашь, ага? — ехидно осклабился он. — Вдруг передумает!

— Не запугивай, пуганый уже, — фыркнул я.

— Это верно. Тебе-то услуги психотерапевта не нужны? — иронично уточнил отец.

— После трагического разрыва с возлюбленной? — уточнил я. — Как-нибудь переживу, не волнуйся.

— Нет. После дружеских посиделок с Айдаром, — пожал плечами он.

— Обойдусь, — я отмахнулся. — Он был исключительно любезен и корректен, даже странно. А что это ты озаботился моим психологическим состоянием?

— Ты, конечно, не Володька, но он от своих приключений вот буквально недавно окончательно отошёл. Так что я предпочту перестраховаться.

— Как ты мудро заметил, я не Володька, — я пожал плечами. — Он, кстати, сейчас дома? Тыщу лет не видел! Соскучился страшно.

— Чувствую я, надо Ичи как-нибудь морально подготовить, а лучше сплавить подальше в компании с Леськой, — качнул головой отец, весело улыбаясь. — Боюсь, это нежное создание не перенесёт вида вдупель пьяного супруга, — пояснил он на мой вопросительный взгляд.

— Да ладно?! — вытаращился я. — Вовка настолько остепенился?

— Какое у тебя лицо забавное стало, — хмыкнул генерал. — Дай угадаю, только что ты твёрдо пообещал себе никогда не жениться? Нет, там в другом причина, он просто до недавнего времени не слишком-то рвался с людьми общаться. Ничего, сейчас его птичка родит, сразу про друзей вспомнит, лишь бы дома не торчать, — засмеялся он. — Так что можете потихоньку разминаться.

— Считай, ты меня успокоил. Ты не в курсе, а Ванька в ближайшем будущем в гости не собирается? Что у нашей Варвары-красы вместе с её косой и двухметровым довеском дорийского разлива отпуск не скоро, это я помню. А жаль.

— Иван — существо непредсказуемое, — развёл руками отец.

За болтовнёй мы неспешно долетели до дома, приземлились и с той же неторопливостью двинулись к крыльцу.

К собственному удивлению я вдруг поймал себя на непонятной тревоге и смутном беспокойстве. С чем можно было сравнить это ощущение и что могло его спровоцировать, я представлял довольно смутно. Мне было не впервой долго не видеть родителей, не впервой возвращаться, заочно с ними простившись. Но вот так не по себе сейчас было впервые.

— Жена, смотри, кого я тебе привёл, — зычно окликнул с порога отец.

— Папка вернулся! — раздался радостный вопль, и из кухни, громко топоча босыми пятками, вылетел мальчишка. Который тут же был подхвачен отцом на руки, и оглушил нас всех ещё более громким и радостным визгом. А я с интересом разглядывал подзабытую уже картину «Зуев-старший тискает потомство». И братца своего мелкого.

— И кого же… Сёмушка! — ахнула, всплеснув руками, мама, появляясь на пороге. Я шагнул к ней, сгребая в охапку и поднимая над полом. — Пусти, бугай, ну, куда ты, сломаешь! — забилась она. Впрочем, улыбалась вполне радостно.