— Держи силок на птичку, — улыбнулась девушка.

Ратоборец смотрел на неё удивленно, потому что по-прежнему не понимал того, что для Лесаны стало очевидным.

— Она очень хорошая. Не обижай её.

Мужчина горько усмехнулся:

— Она-то хорошая. Я теперь не больно хорош, — и он показал взглядом на пустую штанину. — Я обидел её, Лесана. Сильно обидел. Когда ещё ходил на двух ногах.

Собеседница покачала головой. Она поняла, что он хотел сказать: обидел девку, когда был полон сил и хорош собой, а теперь, став немощным калекой…

— Так не обижай снова, — сказала в ответ на это обережница. — Уйми гордость-то. Отдай кольцо.

Фебр с сомнением поглядел на украшение. Клёне такое, небось, и на указательный палец велико будет. Лесана снова прижалась затылком к его плечу.

— Ты её не любишь? Или себя? — спросила она, наконец.

— Себя.

Девушка улыбнулась и поднялась со скамьи:

— Что она в тебе — дураке таком — нашла? Вот бы понять. Ладно, пойду хоть помоюсь с дороги. А ты думай, думай… Да не о себе. О ней думай.

Ратоборец улыбнулся, и на этот раз в его улыбке не было прежней грусти:

— Как сильно ты изменилась, — сказал он снова.

Лесана вздохнула:

— А вот наставник и… спутник прежний в один голос говорили, что я живу и не умнею.

Обережник покачал головой:

— Это они, любя.

Девушка усмехнулась:

— Да. Особенно второй. Кольцо не потеряй.

Она ушла.

И почему-то на душе было легко-легко.

По чести говоря, Люту очень повезло. Собственно, везение было его постоянным спутником. Нехватку Дара он искупал редкостной удачливостью. Во всяком случае, дураки именно так и считали. Лют дураком не был и цену своей удаче знал. Там, где Осенённый мог отбиться одной Силой, таким, как Лют, приходилось смекать и исхитряться.

Стая приняла его сперва настороженно, а потом брезгливо. Конечно, стая Серого. Особенно ближние. Но им не в чем было обвинить недавнего полонянина, поэтому оборотни лишь глумливо ухмылялись. Как же! Попался девке, потом, как пристяжного, она волочила его за собой, травила псами. И это с его-то гордыней!

Один из переярков Серого нарочито брезгливо фыркнул, когда Лют проходил мимо.

Оборотень замер. Медленно повернулся на звук. Из полумрака на него насмешливо смотрели жёлтые звериные глаза. Лют шагнул вперед, наклонился к волку.

— В носу свербит, чадо? — спросил он, узнавая молодшего из Осенённых ближней стаи.

Тот в ответ зевнул во всю пасть, показав чёрное нёбо и розовый язык.

— Перекидывайся, — приказал Лют.

В стае его положение было выше, чем у этого переярка. Лют, хотя и не Осенённый, но вожак. С вожаком, если не хочешь занять его место, приходится считаться. Молодшему Серого становиться вожаком стаи Люта было пока не по зубам, да и без надобности. Таким припадочным слаще по лесу носиться, людей жрать, да волчиц драть. Но, если Мара не вернется, обязательно отыщется тот, кто захочет помериться с её братом силой. А значит, нельзя выказывать слабость. Слабый гибнет первым. Надо тянуть время. Ждать возвращения сестры.

Тем времнем переярок поднялся с каменного пола пещеры, встряхнулся, перекидываясь. Парнем он оказался долговязым и нескладным, хотя на полголовы выше Люта. В кости же узкий, мосластый.

— Иди, спроси вожака, подтверждает ли он моё право тебя убить? — ровным голосом сказал оборотень. — Ты — Осенённый, но выказываешь неуважение. За это полагается схватка.

Парень испуганно стрельнул глазами в сторону дружков. Те растерянно переглядывались, понимая, что товарищу, как не выверни, нагорит.

Дурной нрав Люта знали все. Он был не самым ловким и сильным в стае, а не так давно ещё и охромел, но сумасбродства в нём хватало на двоих. Драться он умел и любил.

Поэтому теперь его противник с тоской понимал, что если идти к Серому, испрашивать разрешения на сшибку, то вожак обязательно полюбопытствует, с чего всё началось, а когда узнает, Марин брат будет в своём праве. Значит, зачинщику ссоры и обидчику не разрешат использовать Дар. А без Дара он даже колченогого супротивника одолеет вряд ли — тот старше, крепче, хитрее, а поединщику его едва минуло семнадцать вёсен.

С другой стороны, если Серый закроет глаза на оскорбление… Нет, не закроет. Допусти он в стае неправду, остальные начнут роптать. Поэтому…

— Он не хотел тебя обидеть, — выступил вперед парень чуть постарше и примирительно вскинул руки. — Просто…

Ну и что «просто»?

Ребята вновь переглянулись, подыскивая сколь-нибудь толковый повод.

— А по-моему хотел, — сказал Лют. — И очень старался.

Он уловил какое-то движение за спиной и даже подобрался для схватки, но учуял троих из своей стаи: Тала, Живу и Надея. Те стали позади, молчаливо поддерживая вожака.