Меченый прыснул, а Злобый огрызнулся:

— Тебе-то уже мешает, Кус?

— Дак не только мне, — ответил тот и все четверо тихо заржали.

Девушки у озерца не слышали срамных разговоров. Они весело щебетали о своём, полоскали, отжимали, бросали белье в стоящие на берегу лоханки, смеялись.

Парни смотрели.

Оборотни лишь сегодня открыли для себя эту пещеру — вышли случайно, когда отправились блуждать по запутанным каменным коридорам. Тут оказалось тепло. От крохотного озерца, приютившегося под неровными сводами, поднимались клубы пара, который оседал на стенах маслянистыми каплями. Оттого и воздух здесь был влажный, как в бане. Потому и девки выглядели так завлекательно. О чем они там болтали, четверым ребятам было плевать. Они не столько слушали, сколько смотрели — на стройные тела, облепленные исподними рубахами, на блестящие от пота шеи, на голые ноги…

Жалко, что это кровососки…

— А Веснину дочку Богша в свою Стаю надысь увел, знаете? — спросила тем временем одна из водопрях.

— Ой! — всплеснула руками тоненькая девушка со светлыми волосами. — Смиляна, так это что ж она теперь — мужняя?

Смиляна кивнула, вытирая потный лоб.

Другая, стоящая рядом — смуглая и невысокая — мечтательно закатила глаза и промолвила досадливо:

— А мой Умил все никак с духом не соберется! Чую, так вековухой и помру.

Её подруги рассмеялись:

— Ты, Таяна, — сказала невысокая дородная девушка, яростно полощущая разнополку, — и поцеловать себя не позволяешь, поэтому не жалуйся.

Остальные девушки закивали, а самая старшая, та, которая начала беседу, отжала выполощенную холстину и сказала, с трудом восстанавливая дыхание после работы:

— Умил с весны за тобой хвостом тянется, почернел весь. Пожалела б хоть. Правильно Мира говорит, извела ты его. Гляди, будешь потом локти кусать, когда вожак другую с ним кровью повяжет.

Таяна уже открыла рот возмутиться, что подружки сговорились и толкают её забыть про девичью честь. Однако в этот самый миг из-за валуна, стоящего неподалеку, поднялся во весь рост крепкий чужой парень с обезображенным шрамом лицом и сказал громко:

— Да мало ли парней? Вон, гляди, какие ладные! — и кивнул куда-то в сторону, откуда из своих укрытий тотчас стали подниматься его сотоварищи.

Девушки опешили. Так и замерли — полуголые, по колено в воде, с широко распахнувшимися глазищами.

Один из ребят — приземистый и широкоплечий — глумливо ухмыльнулся:

— Гляди, Меченый, а мы им понравились! Даже не визжат. Видать и правда у кровососов мужики ни на что не годные, раз девки их так чужим радуются.

Смиляна после этих слов вышла из оцепенения, оправила подол рубахи и спокойно молвила:

— А чего нам визжать? Мы — дома. А вот ваш вожак узнает, что за девками подглядываете, нешто похвалит?

Меченый ухмыльнулся:

— За то, что подглядывали, не похвалит. А за то, что отпустили, не потискав, укорит. Что ж это за мужик, если он мимо девки красивой пройдёт и за зад не ущипнёт?

Смиляна угадала в говорившем заводилу и строго сказала, глядя в глаза:

— А ну, пошли вон отсюда, бесстыжие. Ежели быстро уберётесь, не стану отцу жаловаться. Коли нет, на себя пеняйте.

Другой из парней, доселе молчавший, ответил сиплым, царапающим слух голосом:

— Ишь, какая строптивая… Дай пощупать, ты точно не волчица?

Девушка нахмурилась:

— Пощупай, если не боишься без рук остаться.

Он не боялся. И сделал шаг вперед.

Тот же миг глаза кровососки будто заволокла молочная пелена.

Волколаки забыли, что напротив стоят не человеческие девушки, которых они привыкли невозбранно рвать в деревнях. Пятеро подруг порскнули в разные стороны. Вот только были, и уже нет их! Лишь мелькнули в темноте полунагие тела.

Меченого клятая девка пихнула в плечо так, что он не удержался на ногах и едва не растянулся во весь рост, оступившись в каменном крошеве. Хорошо ещё совладал — сел на зад. И тут же яростно взвыл.

Судьба кровососок была решена. Четыре волка ринулись по следу. Опьяненные погоней, привыкшие к дикой охоте с вожаком, натасканные убивать и рвать, они дали себе волю и в этот раз.

На Смиляну навалилось что-то тяжелое и злобное. Острые зубы рванули плечо. Девушка закричала, упала, покатилась по уходящему вниз зеву пещеры. Острые камни вонзались в бока, спину, затылок… Один из них она схватила, ломая ногти, и со всего маху ударила обидчика по голове.

Чудовище взвыло, рванулось, погребая жертву под тяжестью косматой туши. Перед самым лицом щелкнула окровавленная пасть. Смиляна вцепилась в неё, пытаясь хоть на пядь разминуться со смертью. Клыки вонзились, распарывая ладони… Она не почувствовала боли.