– Я его принес. Показывай дорогу Генри. Отведи нас в лучшее место для пикника, - сказал Капитан улыбаясь мальчику. Раньше я никогда не видела, чтобы он так улыбался. Его улыбка была настоящей. Она не была заготовленной заранее или натянутой. Это была хорошая улыбка.

Генри не далеко ушел от конюшен, и остановился там, где как я поняла, больше не чувствовал запаха лошадей. Он кивнул головой, давая нам знать, что мы должны расположиться именно здесь. Его лохматые темные волосы падали ему на глаза. Я хотела убрать их ему за ушко, но я была уверена, что ему это не понравится.

Капитан расстелил для нас одеяло, забрал у меня еду и положил ее на одеяло, пока Генри раскладывал еду, которую принес. Капитан достал из заднего кармана содовую и протянул ее Генри. Затем посмотрел на меня.

– Для тебя тоже есть одна.

Он протянул мне банку, и я решила сказать «Спасибо». Я села, скрестив ноги и положив на колени коробку с едой, которую он мне передал.

– Будет не легко есть здесь фахитас. Но здесь не воняет и намного веселее, - сказал Генри улыбаясь мне.

– Ты прав. Здесь действительно пахнет намного лучше и здесь намного веселее. Кроме того, я кушаю в офисе каждый день. Это приятная перемена.

Генри посмотрел на Капитана.

– Она лучше, чем Кинсли. Она знает, что такое веселье, - сказал мальчик.

Я не стала смотреть на Капитана. Вместо этого я сосредоточилась на своей еде. Я должна была продержаться этот ланч. Я поставлю Капитана на место, когда с ним не будет Генри. Я не знала, чем он думал, приводя сюда ребенка. Он что пытался мной манипулировать?

Я не доверяла ему. Происходящее только оправдывало мои чувства.

Я взяла свой фахитас и откусила. Я видела, что Генри смотрит на меня, ожидая моей реакции.

– Мммм, это потрясающе. Лучший фахитас, который я когда-либо пробовала. Ты прав, твой папа хорошо знает свое дело.

Лицо Генри осветила улыбка, затем он вернулся к своей еде и начал есть.

Я могла чувствовать, что Капитан наблюдает за мной, но я не собиралась смотреть на него. Я собиралась съесть эту еду и быть милой с Генри, затем я запру свой офис, потому, что Пайпер не было. Больше никаких вмешательств со стороны Капитана.

– Генри, почему бы тебе не рассказать Риз о книге, которую ты пишешь?
– сказал Капитан. Я наблюдала, как Генри стесняясь посмотрел на него, словно был не уверен.
– Обещаю, ей она очень понравится, - подбодрил его Капитан.

Наконец, Генри посмотрел на меня своими большими карими глазами, и веснушки на его носу сделали его лицо еще милее.

– В ноябре, в моей школе я выиграл конкурс на лучшее правописание. Затем я участвовал в конкурсе на лучшее правописание по штату, выиграл и его. В мае я буду участвовать на национальном конкурсе.

Вот это да. Это то, чем можно было гордиться. В его возрасте, я даже не могла правильно написать свое имя.

– Это замечательно!
– улыбнулась я ему.
– Ты должно быт очень талантлив в правописании.

Генри снова посмотрел на Капитана, прежде чем вернуть свой взгляд ко мне.

– Вот почему я пишу книгу. Потому что я дисклексик. Это когда ты не всегда видишь буквы и цифры так, как видят их другие люди, - сказал он, внимательно наблюдая за мной.

Причина, по которой Капитан хотел, чтобы я познакомилась с Генри, теперь становилась яснее. Это не было подвохом. Я кивнула головой.

– Я знаю, что такое дисклексия, - заверила я его.

Казалось, ему стало легче оттого, что не придется объясняться.

– Часто детей с дисклексией игнорируют и они думают, что не способны чего-то достичь. Я хочу сказать им, что они могут это сделать. Мой папа и я занимались правописанием, каждую свободную минуту перед конкурсом. Думаю, люди с дисклексией могут делать все, что захотят. Они просто должны верить в себя.

Я почувствовала, как эмоции сдавили мне горло. Этот маленький мальчик будет жить полной жизнью. Ему никогда не скажут, что он глуп, и у него будет шанс закончить старшую школу и, получить степень в колледже. Я не знала его отца, но я уже любила его. Любила за то, что Генри не страдал как я. Я опустила не законченный фахитас и всхлипнула, пытаясь не заплакать.

– Это замечательная идея, Генри. Дети и взрослые с дисклексией должны узнать об этом. Их надо вдохновить твоей историей.

Теперь Генри улыбался от уха до уха.

– Я тоже так думаю. Если бы мой папа снова и снова не говорил мне, что я могу сделать это, я не знаю, стал бы я вообще пытаться участвовать в конкурсе. Но я хотел и он заверил меня, что я смогу.

Я хотела этого для всех детей. У меня разбивалось сердце, когда я думала, что не все смогут получить такую поддержку в жизни, или заверение, что с ними все в порядке. Осознание того, что они способны сделать так много, совершит чудо для их самооценки.