Шрифт:
Мог ли быть у ее отца бурный роман в Праге? Способен ли он вообще на бурные романы? Отец даже ни словом не обмолвился, что был в этом городе. Впрочем, что в этом странного? Можно подумать, он захотел бы подсказать Белоснежке, куда сходить и что обязательно посмотреть…
Зеленка рассказывала о таком Петере Андерссоне, которого Белоснежка не знала. Но все же она решила пока промолчать. Вполне возможно, что у ее отца много сторон, о которых ей неведомо. Знаем ли мы вообще других людей в достаточной мере? Даже своих близких?
– Когда мама умерла, я думала, что никогда ничего больше не узнаю об отце. У меня было только имя – Петер Андерссон – и то, что он живет в Финляндии и говорит по-шведски. Но имя это распространенное и не могло никак помочь. А потом я увидела тебя…
– Как ты узнала меня? – Белоснежка не могла не спросить. – Мы же раньше не встречались.
Первый раз за все время на уголках губ Зеленки мелькнула еле заметная улыбка.
– Прежде чем мама сожгла письма, я успела увидеть твою фотографию. Там тебе было восемь лет. На другой стороне было написано «Din lillayster Lumikki» [7] . Фотография запомнилась мне, до самых маленьких деталей. Когда я тебя увидела, то сразу узнала. Ты такая же, как на фотографии. Все же я хотела быть до конца уверенной, поэтому следовала за тобой пару дней и наблюдала. Надеюсь, ты не обиделась?
7
Твоя сестренка Белоснежка (шв.).
Белоснежка замотала головой. Этим движением она пыталась что-то отрицать, но не знала точно, что именно.
Она лишь знала, что с этого момента все будет не так, как раньше.
3
Женщина дала отбой связи, улыбаясь про себя. Ей не нужно благословение Господа. Оно нужно многим другим – но не ей.
В волосах тот же каштановый оттенок, который ближе к холодной седине, чем к теплому рыжему. Волосы Зеленки были длинными. Если бы она распустила свою корону из кос, то они наверняка упали бы до самого низа спины. Белоснежка была подстрижена под мальчика или под Керри Маллиган. Правда, что особенного можно определить по цвету волос? Этот каштановый оттенок весьма распространен в Средней Европе.
Серые глаза. У Зеленки немного темнее, чем у Белоснежки. Ну, если присмотреться, такая же мягкая линия верхней губы. Но черты лица все же другие. У Зеленки лоб намного выше, у Белоснежки нос короче и меньше. Телосложение вроде одинаковое. Возможно, Зеленка чуть-чуть повыше…
Они стояли рядышком у зеркала в туалете и изучали лица. Зеленка расправила плечи Белоснежки. Та почувствовала себя некомфортно. Ей не нравилось, когда посторонние люди прикасались к ней. Ей хотелось защищать свою территорию даже от близких, и она редко позволяла себя касаться. Хватка Зеленки была крепкой, цепкой. Кожа на ее лице была такой же светлой, как и на руках. Белоснежка же выглядела немного загоревшей.
Судя по внешнему виду, они могли быть сестрами. А могли и не быть… Ни одна черточка не указывала прямо на генетическое родство, не кричала о нем. Никто из них двоих не был особо похож на Петера Андерссона.
Белоснежка облокотилась на раковину и ополоснула лицо и затылок холодной водой. Это взбодрило и заставило мысли шевелиться. И это движение заставило Зеленку ослабить хватку.
– Что скажешь? – спросила она.
Она пристально и ожидающе посмотрела на Белоснежку. Прямо как маленький, выпрашивающий ласку щенок. Белоснежке больше всего хотелось молчать. Слишком много информации для одного дня. Слишком много новостей. Слишком много разоблачений. Она еще не успела обдумать все это и понять, что из этого следует. И как ей быть дальше.
Белоснежка терпеть не могла, когда не знала, как ей следует поступить.
– Слишком много… для одного раза, – наконец произнесла она, вытирая затылок бумажным полотенцем. Одна капля воды тем не менее успела попасть за шиворот и текла теперь вдоль спины, как плохое предчувствие.
– Знаю. У меня было несколько лет, чтобы смириться с этим. А ты услышала все это только что…
– Да. Отец никогда не говорил… Я не знала о тебе. Отец…
Зеленка опустила свою руку на руку Белоснежки. Она расценила это колебание как всплеск чувств. Что ж, все верно. Но Белоснежка не хотела на этом этапе открывать слишком многое. Сначала надо узнать правду.
В Зеленке и в этой истории было что-то подозрительное. И напряжное. Совпадения казались слишком значимыми, чтобы быть правдой. Но ведь все подробности вроде сходятся… Мысли бешено скакали, и Белоснежка не могла выстроить их в одну ровную линию.
– Можно тебя кое о чем попросить? Не говори об этом своему отцу… нашему отцу. Не хочу, чтобы он узнал обо мне что-то от других. Хочу сама рассказать, когда наступит время, – сказала Зеленка.
Белоснежка кивнула. С этой просьбой было несложно согласиться. Ей, честно говоря, даже в голову не пришла мысль звонить отцу и расспросить, может ли быть такое, что у него в Праге есть дочь. Так в их семье не делалось. В ней все кружили вокруг да около, совершали обходные маневры и пытались выяснить нужное другими способами. Семейство, полное тайн. Наверное, это звучало как сюжет для молодежной книги, но в действительности было каменной глыбой, которая тяжко ложилась на плечи и из-за которой было так сложно смотреть в глаза другим членам семьи.
– Как ты выучила шведский? – спросила Белоснежка по-шведски.
Зеленка скромно улыбнулась и ответила на том же языке:
– Наверное, это звучит глупо, но как только я узнала, что мой отец говорит по-шведски, начала сама его изучать, – одна, с помощью книг и Интернета. Смотрела на «Ю-тьюбе» детские передачи и катала слова во рту. Они казались знакомыми. Smultron. Fanig. L"angtan. Pannkaka [8] . Видимо, это отцовские гены.
Белоснежке было неохота комментировать, что такое предположение звучит бредятиной в духе нью-эйджа [9] , что нет ничего общего между генетикой и психологией человеческого развития. Пусть верит, во что хочет.
8
Земляника. Глупый. Тоска. Блин (шв.).
9
Нью-эйдж – общее название совокупности различных мистических течений и движений XX в., в основном оккультного, эзотерического и синкретического характера.