Я молча смотрела, как они приближаются. Слушала странные разговоры, перемежаемые не вполне знакомыми словами о том, какой я красивый мальчик, какой хороший конь у меня конь и что-то ещё… что-то совершенно неясное. Но опять же нестрашное.

В Утёсе меня не научили бояться. Там все боялись меня, я считала, что здесь будет также.

Даже, когда меня сдёрнули с Лучика и принялись совершенно невежливо ощупывать, я не испугалась. Только было любопытно: что же дальше?

А дальше кто-то из людей-зверей воскликнул, что я оказывается, девчонка. С меня стащили берет, обнаружили длинные волосы, один из "зверей" даже намотал их себе на кулак… когда на поляне появились солдаты. Не моего отца, что интересно (впрочем, я их и не ждала), а какие-то чужие, в чёрной с золотом форме. Короткая схватка, крики — резкие или дикие, животные. Но тоже короткие.

Крики для меня были внове — я внимательно их слушала. С интересом естествоиспытателя. Раньше я видела только трупы. А бывает ещё и так, оказывается. Крики. Запах. Терпкий, прилипающий запах, почти вонь.

Надо же.

Один из чёрно-золотых подошёл ко мне. С лезвия его меча стекала кровь.

Кровь я тоже раньше видела редко. И не связывала её со смертью.

— Ваше Высочество, — бросив взгляд на мои браслеты, произнёс чёрно-золотой. И поклонился. — Прошу вас, следуйте за мной.

Я не сразу поняла, чего он хочет. Я глядела на него, как на волшебника. Этот человек и другие чёрно-золотые только что убили. Трупы их жертв ещё не успели остыть.

Но их никто не называет проклятыми. Их не бояться, так? Это почитается нормальным, то, что они совершили?

Почему?

— Ваше Высочество, — повторил чёрно-золотой. Посмотрел на меня и тут же отвёл взгляд. Его рука, когда он протянул её мне, чуть-чуть дрожала.

Я протянула в ответ свою — так мы делали с Максимилианом. Очень часто. Привычный жест в непривычном мире.

Пробормотав ещё раз "Ваше Высочество", чёрно-золотой повёл меня к еле заметной тропе. А остальные солдаты провожали такими взглядами, будто это я только что убила, а не они. Но что-то ещё читалось в их глазах. Я не могла это полностью понять. И решила пока не пытаться.

Сначала кто-то из всадников — кажется, тот же чёрно-золотой, который предложил мне руку — хотел взять меня в седло. Я проигнорировала его, поискала глазами Лучика и сама вскочила в седло, не заметив бросившегося ко мне на помощь солдата. Подсадить он меня хотел или нет — не знаю. Я вообще не понимала, что происходит, но решила считать это какой-то странной взрослой игрой. Взрослые же играют в игры? Играют — я наблюдала за служанками и стражниками. Сплошные непонятные ритуалы — но интересные.

Я жаждала поиграть ещё и потому, когда отряд тронулся, покорно поскакала в его центре, окружённая чёрно-золотыми солдатами. Видимо, так было нужно.

К вечеру горы заметно приблизились, а мы оказались у ворот какого-то форта. Нас впустили. Здесь повсюду звучала чужая, смешная речь — знакомые слова забавно коверкали. Я с трудом сдерживала улыбку, слушая. Но для остальных они, похоже, тоже были нормой. Наверное, правила игры такие.

Меня разместили в отдельной комнатушке-спальне. И даже приставили служанку — до смерти испуганную девушку, едва ли не моложе меня. У неё тряслись руки, когда она мыла мне волосы, но это было так привычно, что я буквально чувствовала себя как дома.

Эта же служанка подняла меня ни свет ни заря. Жутко коверкая язык, долго извинялась, пока купала меня, заплетала, утягивала корсет.

Я попыталась возразить, потребовать мою старую одежду — я не представляла, как поеду верхом в юбке. Но девица, похоже, поняв только, что я не довольна, ударилась в слёзы. Конечно, я оставила её в покое.

Оказывается, ехать верхом нужды больше не было. Мне приготовили карету. А вот Лучик исчез. Когда я справилась о нём, тот чёрно-золотой, представившийся Алэром (тогда как остальные звали его "капитаном") сказал, что с моим конём всё будет хорошо и о нём позаботятся. Капитану Алэру пришлось один раз поклониться и трижды попросить меня сесть в карету, прежде чем я решилась оставить Лучика на их попечение. Возможно, это входило в правила игры, которых мне, конечно, никто не объяснил.

Но, честно говоря, эта странная игра начинала мне надоедать.

Ехать в карете, конечно, было удобнее, чем верхом. Но очень скучно. Единственное развлечение — смотреть в окно. Хотя там было, на что посмотреть. Горы наконец-то придвинулись почти вплотную, а потом и вовсе поглотили нас. Дорога стала хуже, зато пейзаж — лучше. Громадные каменные стены вздымались, казалось, до небес. На одних склонах росли щетинистые зелёные кустарники, другие изумляли странными разводами, пятнами или даже рисунками.

Воздух изменился, став чище и холоднее. Я закуталась в меховую накидку и одела перчатки. Стало чуточку теплее.

Очень скоро дорога завиляла по ущелью. Внизу гремела река — и всё это в полнейшей тишине, не считая цокота копыт да редких возгласов солдат. Я, очарованная, не могла оторвать взгляда, впитывая в себя волшебную картину.

Странно, но впервые со смерти Максимилиана я чувствовала себя полностью, абсолютно счастливой. Горы обещали покой, горы звали. Я влюбилась в них — раз и навсегда.