Шрифт:
– Ты же говоришь, что тебя исключили. Кто же ходит в школу, когда его исключают?
Я молчал, а мама рассуждала:
– Я вообще не вижу большой пользы от школы. Только детство мимо проходит. Исключили – и замечательно. Все равно конец света скоро.
Я осуждающе покачал головой, а мама повернулась ко мне с вопросом:
– Ты мне только скажи, ты не в режиме неправды находишься?
– Нет, что ты, конечно нет! – соврал я.
– Хорошо, – кивнула мама. – А то я уж забеспокоилась.
И мама сразу перестала беспокоиться. По крайней мере, обо мне. Ее больше занимали блины, в которые она заворачивала что-то белое – наверное, известку. Но, возможно, это был и творог.
– Ты не очень голодный? – спросила мама.
– Нет, совсем есть не хочется, – сказал я и сглотнул.
В желудке урчало, и идти в школу голодным не хотелось. Я привык завтракать, что с этим поделать!
Но мама была настроена решительно:
– Вот и хорошо, а то я сегодня не успеваю. Хотя… на вот, держи.
Мама как-то очень быстро свернула блин – горячий, только со сковородки, – и бросила мне. Реакция у меня хорошая, и я блин поймал. Схватил и на маму испуганно смотреть стал. Потому что горячо. Мама заботливо спросила:
– Горячо?
– Нет, – хныкнул я. – Ледяной блин. Подогрей.
А у самого лицо перекосилось просто.
Мама вздохнула:
– Всё ясно с тобой. Завтракай – и вперед, в школу. Тем более у тебя друг женится.
– Он не женится уже, – печально сказал я, разжевывая завтрак.
Так хорошо день начинался, а теперь! Почему-то даже плакать захотелось.
Мама села рядом и погладила меня по голове:
– Бедный мой малыш. Тебе снять режим? Я могу, я научилась.
– Не надо, – буркнул я, давясь горячим блином.
В школе Фет всем раздавал приглашения. Он был в желтом костюме с темно-желтым галстуком. И мне вручил приглашение с вот таким текстом:
«Дорогой мой очень близкий друг Н.
Как очень близкий друг, зову тебя на свое браковое сочетание, сегодня в 7 вечера, не опоздай, а то».
– Что «а то»? – спросил я.
Фет пожал плечами:
– А то не успеешь!
Я хохотнул и крикнул на весь класс:
– А ты что всех зовешь-то? Еще прокормить их надо будет!
Все повернулись к Фету. Он оглядел класс и сказал:
– Да ладно, чипсов всем хватит.
Класс загудел. Не то чтобы он был против чипсов, но все же как-то не празднично.
Фет скуксился:
– А чего они…
Но подошел серьезный Рем – высоченный и широченный – и похлопал Фета огромной ладонью по плечу. Фет даже присел.
– Молодец, – пробасил Рем. – Уважаю.
Фет, зажмурив один глаз, осторожно улыбнулся. А мужская часть нашего класса вдруг как по команде выстроилась в очередь, чтобы к Фету подойти, и все стали жать ему руки. Я подумал, что раз я тоже мужская часть, то надо встать в очередь. И встал последним, как последний дурак. Фет, которому жали руки, посматривал в мою сторону и, как мне казалось, ехидно улыбался. Я попереминался с ноги на ногу – очень уж долгие рукопожатия были. Еще и говорили Фету что-то – наверное, советы давали, как себя вести, что делать, как жить. Мне уже всё это порядком надоело. Тоже мне, знатоки. Скорее бы руку пожать – и можно вздохнуть спокойно.
Подошла моя очередь, и я дернул за пуговицу на рукаве – включил режим, чтобы у меня рукопожатие крепче было. И схватил Фета за руку.
Я тряс его ладонь и говорил:
– Молодец, друг. Ты теперь совсем взрослый, друг. У тебя теперь будет семья. Но ты знай, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось.
Фет придавленно зашипел:
– Но-о-ост…
– Да, Фет, – сказал я, продолжая жать его ладонь. – Я вижу, ты растроган. Я тоже растроган, Фет.
Фет захрипел:
– Рука-а-а-а…
Я отпустил его руку, Фет встряхнул ею и стал дуть на ладонь. Посмотрел на меня обиженно:
– Вообще уже, что ли?!
Я пожал плечами:
– Ну, я поздравить…
– Ай-яй-яй… Кто же так поздравляет…
– Я же особенный!
– Да уж, – миролюбиво сказал Фет. – Не будь я на мели, я бы тебе тоже руку пожал.
Такой уж Фет – каждый день на мели или в минусе.
В класс заглянул щупленький директор и крикнул в нашу сторону:
– Эй!
Мы удивленно переглянулись и пошли к нему.