Один из показателей того, что речь может весьма точно отражать внутреннее «я», заключается в том, что если невротик представит себе, что говорит чужим голосом (то есть, лишившись привычной речевой защиты), то он часто испытывает тревогу. Именно по этой причине я на групповых занятиях иногда прошу пациентов «меняться» голосами.

Совершенно ясно, что я считаю речь невротика одним из его защитных механизмов. Человек, говорящий тихим голосом, скорее всего, лицедействует, стараясь едва слышными фразами привлекать к себе как можно меньше внимания; именно так он держит крышку над своим первичным криком.

Когда специалист по первичной психотерапии заставляет пациента с быстрой речью говорить медленнее, он заставляет последнего «испытывать боль», то есть, взламывает защитный механизм. Пока в душе пациента существует хранилище отрицаемых чувств, именно они окрашивают и формируют каждое слово, исходящее из уст невротика, уродуя заодно и его мимику и движения губ. Когда пациент выговаривается в течение первых часов психотерапии, мы наблюдаем, как именно работают его системы защиты. Здесь по меньшей мере «сама среда является важным сообщением».

Я думаю, что речь являет собой всего лишь одну из граней многообразных защитных действий личности. Когда мы обнаруживаем, что у пациента сюсюкающая, как у младенца, речь, то — как говорит мне личный опыт — мы часто обнаруживаем незрелость и в его сексуальных отношениях и инфантильность телосложения. Если вспомнить то, что писал выше, то можно сказать, что обнаружив расстройство в одном участке психики, нельзя ожидать, что он единственный, расстройство можно обнаружить во всех уголках организма. То же самое расстройство, которое мешает пациенту говорить в полный голос, может также мешать этому человеку испытывать оргазм.

Вот пример: мальчика постоянно критикуют и ругают за все, что бы он ни сказал или ни сделал, но при этом запрещают ему возражать или иным способом выражать гнев и недовольство. Подавленный гнев остается и накапливается, придавая его лицу угрюмое выражение — оно становится все более угрюмым по мере того, как мальчик взрослеет, превращаясь в мужчину. Потом у него рождаются дети. Каждое произносимое отцом слово окрашено гневом и злобой, и таит угрозу в отношении ребенка. Ребенок подавляет все аспекты своего естественного поведения, лишь бы не будить в душе отца старый, пока уснувший вулкан. Ребенок начинает приглушать свою речь; движения его становятся ограниченными и скованными. Эта скованность может повлиять на многие функции организма, возможно, даже на процесс физического роста. Страх сказать что-то не так и вызвать неукротимый гнев у отца, может привести к расстройствам речи. Каждое произнесенное слово он взвешивает, оценивая, какую опасность для него оно в себе таит. Результатом могут стать запинающаяся речь и заикание.

Один бывший заика так объяснил мне природу своих речевых расстройств: «На самом деле мое заикание было борьбой. Было такое чувство, что говорил «не я», и говорил только для того, чтобы не выпустить на волю мое истинное «я». Мне всегда приходилось тщательно подбирать слова с тех пор, как я научился говорить. Кончилось тем, что я мог произносить вслух только мысли моих родителей. Я начал говорить их словами. Я говорил только то, что они хотели слышать. Я словно прилипал к ним своим ртом. И пока мое настоящее «я» не сказало мне, что именно я чувствую, я мог спокойно жить и существовать с этим расстройством».

Этот человек ни разу не заикался, находясь в первичных состояниях, то есть, когда становился самим собой. Заикание представляет собой наглядное свидетельство конфликта между двумя ощущениями своего «я» и симптом, порожденным этим конфликтом.

То, что пациент не заикался, входя в первичное состояние, говорит о том, что чувства подавляются невротическими симптомами.

Во время групповых сеансов, когда этот человек обсуждал с Другими пациентами свои проблемы, одна пациентка сказала, что если он прилип к своим родителям ртом, то она прилипла к ним своим фригидным влагалищем. Другими словами она выразила то, что местом борьбы является тот участок тела, который ребенок выбирает ее ристалищем. Если эта женщина надеется остаться хорошей и чистой для своих родителей, то борьба (отрицание чувства) может разряжаться через гениталии. У других пациентов, как мы видели местом борьбы может оказаться рот. В любом случае, когда ребенок сознанием воспринимает отношение к нему со стороны родителей, он начинает действовать, исходя из этих отношений, а не из собственных реальных чувств, мы можем ожидать, что и тело его не будет функционировать в реальном, текучем и гладком нормальном стиле.

Речь — это творческий процесс, в ходе которого мы в каждый данный момент порождаем то, чего за мгновение до этого не существовало. Невротик же каждое мгновение воспроизводит в речи свое прошлое. Здоровый же человек каждое мгновение творит новое настоящее.

Напряжение является главной мотивацией, определяющей поведение невротика, постоянно поддерживая его патологическую активность. Поскольку эта активация является нереальным, неистинным ответом, то отсутствует отрицательная обратная связь с организмом, которая могла бы сообщить больному, когда следует остановиться и прекратить активность. Таким образом, мышцы остаются напряженными, гормоны продолжают выделяться в кровь, головной мозг продолжает бодрствовать — и все это ради отражения опасности, которой уже давно не существует.

Джон Лэси и сотрудники провели эксперимент, который позволил получить нам больше информации о механизмах, вовлеченных в ответ организма на стресс*. В ходе эксперимента изучали реакцию частоты сердечных сокращений в условиях стресса. Было обнаружено, что частота сердечных сокращений уменьшается, если испытуемый внимателен и открыт для восприятия окружающих условий — то–есть тогда, когда он хочет осознать и понять, что происходит вокруг него. Частота сердечных сокращений наоборот увеличивается, когда личность желает отторгнуть то, что происходит вокруг. Далее, частота пульса увеличивается также при боли. Исследователи полагают, что частота сердечных сокращений повышается для того, чтобы мобилизовать организм в предчувствии неминуемого внезапного возникновения боли. Кроме того, при боли происходит повышение артериального давления крови [9] .