Абигейль потянулась к седельным сумкам, сняла их и перекинула через руку.

— Ты не знаешь, где сейчас мистер Харрис?

Тень легла на лицо Билли, но это не насторожило ее.

— Там, в большом доме.

В середине рабочего дня это было несколько необычно для Бойда.

— Спасибо, Билли. Как твоя рука?

— Отлично. Пустяковая царапина, мэм.

Она с удивлением посмотрела на него. Такому молодому человеку уже пришлось познакомиться с ранением ноги к с пулей в плече. Ему удалось выскочить из горящего сарая, получив лишь легкое ранение.

У всех у них были причины радоваться. Правда, у Камерона О’Доннелла ранение оказалось более серьезным, но он быстро поправлялся. А судя по улыбкам, которыми они с Мирандой, как Абигейль успела заметить, все время обменивались, не позже осени ей предстоит присутствовать еще на одной свадьбе.

Она дошла до большого дома, вошла внутрь и тихонько поднялась по лестнице. Сразу после свадьбы Билли и Элизабет Бойд вновь поселился в своей комнате. Абигейль прошла через зал и подошла к двери его комнаты, собираясь постучать. Но дверь была полуоткрыта, и она увидела, что его вещи аккуратно сложены на кровати вместе с седельными сумками. Бойд разбирал содержимое ящика стола. Она осторожно раскрыла дверь пошире.

— Ты куда-то собрался?

Он резко повернулся.

— Я думал, ты уехала кого-то навестить?

Ее голос прозвучал довольно сухо.

— Да, это действительно так.

— Находясь рядом с тобой, я не могу здраво мыслить. Стоит мне принять какое-нибудь решение, и я уже знаю, что на самом деле поступлю так, как хочешь ты.

— Ну и что?

— Будь разумной, Абигейль. Хоть раз в жизни. Я должен наконец поступить правильно.

— Разве правильно оставить ребенка, который воспринимает тебя как своего отца, и женщину, которая тебя любит?

— Я не могу допустить повторения того ада, в который я вовлек тебя, Абби. — Он сжал кулак и костяшками пальцев погладил атласную кожу ее щек. — Я слишком люблю тебя.

Его рука опустилась вниз, но она удержала ее.

— И ты собирался уехать, даже не попрощавшись?

Подозрительный огонь осветил его глаза; кадык задвигался.

— Ты же знаешь, что я никогда не смогу сказать тебе «прощай». Скорее вырву себе язык.

— Тогда останься, Бойд.

Он пригладил рукой взъерошенные волосы, и лицо его передернулось.

— Твое благополучие, Абби, слишком важно для меня.

— А если бы мы оказались в равном положении, как владельцы собственных ранчо, ты остался бы?

— Не говори глупостей, Абби. Ты же прекрасно знаешь мою историю. Такого произойти не может, и я не намерен ставить тебя в уязвимое положение. Паттерсона на этот раз опередили. Ты думаешь, он замедлит попробовать еще раз? Ничего подобного. Рано или поздно ранчо все равно подвергнется захвату.

Абигейль подвинула к нему седельные сумки, лежащие на кровати.

— Загляни внутрь.

— Что?..

— Загляни в них.

Она внимательно наблюдала, как Бойд расшнуровывал ремешок, закрывающий доступ в сумки. Зашуршала бумага, и он вытащил ее. Это был заверенный печатями и подписями документ о праве владения землей. Бойд опустился на кровать, и она села рядом с ним.

— Бумага выписана на мое имя? — дрожащим голосом произнес он. — На все земли Кушмана?

— Кушман умирает, — мягко произнесла Абигейль. — Ему осталось жить несколько месяцев. Ты же знаешь, что он совсем одряхлел после смерти Чарльза. Его здоровье ухудшается с каждым днем. Поскольку он завещал свое ранчо мне, я попросила его переписать завещание на твое имя. Я объяснила ему, что пока он жив, никаких изменений не произойдет. Что он может встретиться с тобой и убедиться, что ты самый подходящий человек, которому он может оставить свое ранчо. И сказала, что ты добрый человек и будешь хорошо относиться ко всем его работникам.

— И он согласился?

Абигейль кивнула.

— У него не было причин не сделать этого. Кушман по-прежнему тяжело переживает то, что наделал его сын, и так и не смог примириться с тем, что он стал вором и убийцей. И решил сделать все, что в его силах, чтобы сгладить ущерб, который причинил мне Чарльз. Он понимает, что не может вернуть маленькому Майклу отца, но когда я рассказала ему о том, что мое счастье неразрывно связано с тобой, согласился передать тебе права на владение ранчо.

Весь облик Бойда говорил о его крайнем изумлении. Он благоговейно коснулся бумаги.

— Мое собственное ранчо… наконец-то.

— Мне кажется, мы можем послать телеграмму твоему отцу и узнать, не захочет ли он поселиться с нами, — предложила Абигейль. — Ведь он, кажется, еще не нашел себе пристанища.

Бойд выронил бумагу, привлек ее к себе, одним махом сбросив с кровати стопки одежды и седельные сумки.

— Что я такого сделал, чтобы заслужить такую женщину, как ты? — хрипло спросил он, крепко обнимая ее, как будто боясь, что она вдруг исчезнет.