— История не очень веселая, — сказал он прямо. Слабый свет лился из его глаз, делая их похожими на тусклые осколки гранита. — Вы, вероятно, уже догадываетесь, что раньше я занимал более высокое положение, чем простой бухгалтер.

Миранда вновь кивнула, боясь даже вздохом помешать его исповеди.

— У меня был собственный бизнес — брокерская контора по капиталовложениям. Она процветала, и большую часть прибыли я вкладывал в расширение дела. У моей жены было все, что могут дать деньги, но ей хотелось большего. И она нашла желаемое в одном из моих клиентов. Он был богат, не женат. Она оставила меня и ушла к нему. Но при этом сняла с моих счетов все деньги и забрала с собой.

— И что же сделали ваши клиенты? — спросила Миранда испуганным голосом.

— Все они немедленно предъявили мне претензии. Все, кроме Джеймса Уайтекера.

Миранда в удивлении подняла брови.

— Отца Джем Мак-Интайр?

— Да, все, кроме него. Он покрыл украденные суммы и предложил мне должность бухгалтера в банке, совладельцем которого был. Но моя репутация была подорвана. Никто не соглашался вновь доверить мне деньги.

— Кроме миссис Ферчайлд, — прошептала она.

— Да, по рекомендации Джем Мак-Интайр.

Их жизни переплелись, как горы вокруг территории, охраняющие, защищающие и ограждающие их.

— Я очень сожалею, Камерон. Сожалею, что она так навредила вам и украла вашу репутацию.

Его взгляд смягчился.

— Репутацию? Не деньги?

— Конечно. Деньги можно возместить. Вернуть репутацию значительно сложнее.

Каким-то образом они оказались рядом друг с другом, расстояние между ними сократилось, и его руки обвили ее.

— Но нет ничего невозможного, Камерон.

Он поднял глаза и посмотрел на нее.

— Мне кажется, что рядом с вами все может стать вполне достижимым. Раньше я об этом не задумывался.

— Вы вспоминаете о ней? — спросила Миранда, ненавидя себя за этот вопрос, но понимая, что должна знать ответ.

— Совсем не так, как вы думаете. Я жалею, что не к тому стремился в жизни. — Он горько усмехнулся. — Я думал, что имею все: надежный бизнес, любимую жену. Я не понимал, что ее любовь требовала того, чего я не мог ей дать. Но больше всего я жалею о том, что у меня нет детей.

— Детей? — повторила она, и надежда снесла все установленные ею барьеры.

— Я думал, что она тоже их хочет. Но дети не значились в ее планах. А я был дураком, продолжая надеяться.

Миранда положила на его руку свою, внимательно глядя на его длинные тонкие пальцы.

— Но еще не поздно надеяться… мечтать о…

Их губы слились в едином порыве. Миранда не помнила, кто начал первым, но это не имело никакого значения. Их объединили страсть и надежда. Отбросив все подозрения, она растаяла в его объятиях, ощущая тепло его тела. Но затем они вдруг разом разъяли руки, и на его лице отразилось сожаление.

— У меня ничего не осталось, чтобы дать вам. Я не могу просить вас разделить со мной мое бесчестье и неопределенное будущее.

Миранда понимала, что сейчас не время прятаться за свою застенчивость, и твердо ответила:

— Разве одинокое будущее без надежды на любовь лучше? — Ее голос стал более резким. — Или без детей? Разве это лучше для каждого из нас?

Неуверенность впервые за все это время мелькнула в его взгляде.

— И вы согласитесь идти по жизни со мной, Миранда?

— Я хочу всего, — ответила она, понимая, что настала пора говорить правду, отбросив сдержанность. — И вас, и детей, если возможно. Я не могу принять то или другое в отдельности. — Она понимала, что в ее возрасте такое заявление выглядит смехотворным, но не могла отказаться от попытки осуществить свои мечты.

О’Доннелл протянул руку и погладил ее волосы.

— Ребенок с блестящими рыжими волосами и коричневыми глазами… — вслух размышлял он. Необычное волнение и удивление сквозили в его голосе.

— Надеюсь, что нет, — ответила она, чуть не всхлипывая от счастья.

— Миранда Абернети, вы прекрасны, и никто не убедит меня в противном.

Она покраснела, яркая пунцовая краска залила ее лицо.

— Но это неправда.

Но Камерон усмехнулся, а затем мягкий юмор сменился страстью.

— Это правда, Миранда… и я собираюсь обнаружить все ваши прекрасные и восхитительные места.

Он заглушил восклицание, закрыв губами ее рот. И неожиданно ее мечты показались почти осуществимыми, подозрения были отброшены, а воздух стал неимоверно густым.