Кто-то скажет: все разоблачители «вождя народов» при его жизни не догадывались о том, какие ужасные вещи он творит. На это можно сказать как в Одессе: не смешите мои брюки. Все они прекрасно знали (или догадывались, что почти одно и то же). Просто их пьянила близость к власти, возможность сделать при ее посредничестве хорошую карьеру, которая обеспечила бы им хорошую жизнь. Они и Сталина потом предали по той же причине – чтобы продолжать оставаться на вершине олимпа и не лишиться своих привилегий (как шутили в писательской среде: у Симонова на даче прислуга свою профсоюзную организацию создала – так много ее у него было). Таково было условие власти – отрекись публично от «вождя народов», и останешься в обойме.

И снова вспомним признание А. Яковлева о том, что антисталинская кампания должна была лечь в основу будущего развала СССР. Помните: ударим Лениным по Сталину, а потом по обоим вместе и по всей социалистической системе. Впрочем, о задумке Яковлева и Ко в те годы знали немногие. И большинству антисталинистов, видимо, казалось, что чем дальше они дистанцируются от Сталина, тем ближе они к подлинному социализму. На самом деле они приближались к совершенно другому. И в наши дни это стало уже очевидным, а именно: чем дальше от Сталина, тем ближе к Гитлеру.

Но вернемся к Олегу Ефремову.

Как мы помним, он при жизни «вождя народов» тоже относился к нему с пиететом и даже в партию вступил по сталинскому призыву. Но потом грянул XX съезд КПСС, и Ефремов влился в ряды антисталинистов. То ли действительно по велению души, то ли карьеры ради: антисталинизм тогда был, как бы сказали сегодня, в тренде, и особенным рвением здесь отличались либералы, а не представители противоположного лагеря – державники. Во многом именно это рвение и позволило Ефремову создать в Москве собственный театр и получить поддержку на самом верху – в ЦК КПСС и союзном Минкульте. В итоге в начале 60-х годов герой нашего рассказа был на хорошем счету у власти предержащей. Об этом, к примеру, говорит следующий факт. Когда в конце 1963 года в ЦК КПСС решали, кого из среды творческой интеллигенции позвать на встречу с Хрущевым, из театральных деятелей в списке оказался один человек – Олег Ефремов (из кинорежиссеров там были М. Хуциев, А. Салтыков, из поэтов – Р. Рождественский, Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Е. Исаев, В. Костров, О. Дмитриев, из композиторов – А. Пахмутова, Р. Щедрин, из писателей – К. Федин, Л. Соболев, В. Аксенов и т. д.).

Между тем практически весь 1965 год в среде творческой интеллигенции шел яростный спор о личности Сталина. Не меньшие дебаты шли и на самом кремлевском верху: консерваторы настаивали на частичной реабилитации Сталина, либералы стояли на противоположной позиции – никакой реабилитации и продолжение антисталинских разоблачений. Ефремов в этом споре был на стороне либералов, как и весь его театр. В итоге 14 февраля 1966 года (в преддверии XXIII съезда КПСС) наш герой поставил свою подпись под письмом 25 деятелей советской науки, литературы и искусства, которое было направлено на имя Л. Брежнева. Вот полный текст этого послания:

«Глубокоуважаемый Леонид Ильич!

В последнее время в некоторых выступлениях и в статьях в нашей печати проявляются тенденции, направленные, по сути дела, на частичную или косвенную реабилитацию Сталина.

Мы не знаем, насколько такие тенденции, учащающиеся по мере приближения XXIII съезда, имеют под собой твердую почву. Но даже если речь идет только о частичном пересмотре решений XX и XXII съездов, это вызывает глубокое беспокойство. Мы считаем своим долгом довести до Вашего сведения наше мнение по этому вопросу.

Нам до сего времени не стало известно ни одного факта, ни одного аргумента, позволяющих думать, что осуждение культа личности было в чем-то неправильным. Напротив, трудно сомневаться, что значительная часть разительных, поистине страшных фактов о преступлениях Сталина, подтверждающих абсолютную правильность решений обоих съездов, еще не предано гласности.

Дело в другом. Мы считаем, что любая попытка обелить Сталина таит в себе опасность серьезных расхождений внутри советского общества. На Сталине лежит ответственность не только за гибель бесчисленных невинных людей, за нашу неподготовленность к войне, за отход от ленинских норм в партийной и государственной жизни. Своими преступлениями и неправыми делами он так извратил идею коммунизма, что народ это никогда не простит. Наш народ не поймет и не примет отхода – хотя бы и частичного – от решений о культе личности. Вычеркнуть эти решения из его сознания и памяти не может никто.

Любая попытка сделать это поведет только к замешательству, к разброду в самых широких кругах. Мы убеждены, например, что реабилитация Сталина вызвала бы большое волнение среди интеллигенции и серьезно осложнила бы настроения в среде нашей молодежи. Как и вся советская общественность, мы обеспокоены за молодежь. Никакие разъяснения или статьи не заставят людей вновь поверить в Сталина; наоборот, они только создадут сумятицу и раздражение. Учитывая сложное экономическое и политическое положение нашей страны, идти на все это явно опасно. Не менее серьезной представляется нам и другая опасность. Вопрос о реабилитации Сталина не только внутриполитический, но и международный вопрос. Какой-либо шаг в направлении к его реабилитации, безусловно, создал бы угрозу нового раскола в рядах мирового коммунистического движения, на этот раз между нами и компартиями Запада. С их стороны такой шаг был бы расценен прежде всего как наша капитуляция перед китайцами, на что коммунисты Запада ни в коем случае не пойдут.

Этот фактор исключительного значения, списывать его со счетов мы также не можем. В дни, когда нам, с одной стороны, грозят активизирующиеся американские империалисты, а с другой – руководители КПК, идти на риск разрыва или хотя бы осложнений с братскими партиями на Западе было бы предельно неразумно.

Чтобы не задерживать Вашего внимания, мы ограничиваемся одним лишь упоминанием о наиболее существенных аргументах, говорящих против какой-либо реабилитации Сталина, прежде всего об опасности двух расколов. Мы не говорим уже о том, что любой отход от решений XX съезда настолько осложнил бы международные контакты деятелей нашей культуры, в частности в области борьбы за мир и международное сотрудничество, что под угрозой оказались бы все достигнутые результаты.