– Ясно, - она доела. – Завтра придем.

– Спасибо, Рангику, - улыбнулся я.

– А! Какой ты няшка! – она накинулась на меня и начала тискать!

Кошмар! Ненавижу свою милую внешность! Она сильнее меня и сопротивляться не получается. Дышать! Кислород!!!....

– Все! Отпусти меня, порочная женщина! – вырывался я из ее тисков. Я только от Момото-сан сбежал, а тут еще и эта. Ужас какой. Надеюсь, с возрастом пройдет, а то жить мне не дадут.

Кое-как удалось выбраться из ее хватки и сбежать. Да уж. Нелегко мне приходится.

Но свое обещание рыжая сдержала. На следующий день, после работы ко мне пришли синигами. Исанэ за прошедшее время ни капли не изменилась. Все такая же скромная и красивая.

– Добрый день, Исанэ-сан, - поздоровался я.

– Здравствуй, Карасумару-кун, - улыбнулась она. – Ты подрос.

– А вы все так же прекрасны.

Девушка засмущалась от комплемента.

– Эй, - возмутилась Рангику. – А мне ты чего комплементы не делаешь?

– Было бы за что делать, - фыркнул я.

– Ах, ты маленький пернатый негодяй, - она схватила меня и начала трепать волосы.

– Отпусти, развратная самка человека! – пытался я выбраться. – Твои арбузы задушат меня!

– Что?! Ну, все, - она усилила нажим. Блин. Мне чуть скальп не сняли.

– Рангику-сан! Не надо мучать Карасумару-куна! – попыталась вмешаться Исанэ.

– Не мешай мне учить этого мерзавца хорошим манерам!

– Кого бы еще учить!

Мои пытки продолжались еще минут десять. Чертова женщина. Умеет пытать.

Момото-сан пригласила моих «друзей» в дом и угостила своей выпечкой. Девушки остались довольны. Исанэ выслушала меня и согласилась помочь осмотреть Хотару. После обеда мы, собрали немного еды и отправились к Меченым.

На себе меня перенесла Рангику, потому как двигались мы в сюнпо. Как бы быстро я не умел бегать, до умений синигами мне еще далеко. Но должен признать ощущение странное и приятное. Жду не дождусь, когда сам так буду уметь.

Когда мы прибыли на место я спешился. Меченые не ожидали увидеть синигами, и были очень взволнованы. Хонока-сан закрыла собой детей. Энди поднялся, как и старик.

– Спокойно, народ! – подал я голос. Увидев меня Меченые немного расслабились. – Я привел хорошего врача.

После этого заявления остальные окончательно расслабились. Исанэ проводили к нужному дому и указали на пациента. Бледный, лысый, тощий, но не теряющий оптимизма Хотару предстал перед ней. Сердобольная девушка тут же приступила к лечению. Мы все смотрели на этот процесс как на какие-то танцы с бубном. Нефига не понимаю, что происходит, но все очень круто и кажется, помогает.

– Ты как? – спросил я парня.

– Хорошо, - радостно улыбнулся он. – Мне лучше!

– Исанэ сказала, что со временем поправишься.

– Ага, - парень просто лучился счастьем.

– Ну, ладно пойду, проверю как там остальные, - я поднялся. – Тецу, Тацу, идите сюда!

– Да! – обрадовались детишки, и пошли к нам. Пусть пока мой друг поболтает с ними, а я поговорю с Исанэ.

Выйдя из дома, я направился к синигами. Они сейчас сидели у дома Хоноки-сан и пили чай. Там же был старик и Энди-сан.

– Спасибо вам большое, Исанэ-сан, - поблагодарил я девушку. Она же грустно улыбнулась. – Что-то не так? – остальные тоже были не очень счастливы.

– Присядь, - грустно вздохнула Исанэ. Я присел я ними. – Я не могу вылечить Хотару-куна, - заявила она. У меня в душе все заледенело. – Это даже для меня невозможно. Частичка пустого слишком глубоко укоренилась в нем. Удалить пустоту я просто не могу. Она убивает его, медленно истощает…

– Но ему же стало лучше!

– Временно. Я смогла ослабить болезнь, но вылечить не могу, - ее слова звучали как приговор. – У нас есть выбор. Оставить все так и он проживет еще два месяца, лежа в постели и страдая от боли…

– Или? – сухо прозвучал мой голос.

– Дать ему две недели активной жизни, - заявила она. Она сама была расстроена и готова была расплакаться. – Большего его тело не выдержит… Если бы я прибыла еще в начале, то можно было что-то сделать… Но уже поздно… Мы пока не говорили ему… Чтобы не расстраивать… Он тогда умрет через две недели…

По моим щекам потекли слезы. За что? Он и так лишен всего. У него нет семьи, у него нет здоровья, нет цели в жизни, а теперь и жизни нет. Почему мир так жесток к нему? Он же никому ничего не сделал.