Пустой холл наводнился людьми. Картинка дёргалась, будто прокручиваясь, возвращалась к исходному. Вот дверь, вырезанная давеча ледяной девушкой, медленно вылетела.

– Да, дверь, - всё бормотал Гарик.
– Подсобка рванула... набежали полицейские, врачи, пожарные...

Он рисовал своими словами на экране, сверяясь с оригиналом. Дым из дверей, люди бегут, возникают другие. В пожарных спецовках и касках, с брезентовыми рукавами, в полицейской форме, в белых халатах, с каталками и медицинскими приспособами. У всех вместо лиц были невнятные пятна, и двигались они как марионетки или как персонажи небрежно нарисованного мультфильма.

– Всех раненых перевязали и по больницам...
– Гарик раздражённо фыркнул.
– Да куси меня дракон!..

На экране мгновенно появилась крылатая ящерица и сам Гарик, как будто удирающий от раззявившей пасть рептилии. Художник сердито стукнул пальцами по дракону, и тот исчез, плюнув в мультяшного Гарика клубом дыма. Следующим прикосновением к экрану Гарик удалил рисунок дымящегося и кашляющего себя.

– Что такое?
– удивилась синевласая.

– Странно как-то, память плохо ложится, - мрачно сказал парень.
– Отторгается.

– Может быть, ей кто уже правил воспоминания, вот и сопротивление.

– И чё делать?
– раздражённо фыркнул Гарик.
– Она и спятить может, подумает, что у неё глюки... глюки!..

– Придумал что-то?

Гарик кашлянул.

– Всех по больницам, а тебя... по недосмотру... угостили одним препаратом пожарные, потому что ты надышалась дымом, потом медики ширнули что-то, потому что ты была стукнутой и в истерике... Что же дальше?
– "мультипликатор" задумался.
– Полицейские. Какой-нибудь громогласный толстый полицейский чин велел привести тебя в чувство, пожелав за каким-то фигом расспросить, что ты видела да что делала, и тебе вновь дали что-то не то. Так что ты просто вырубилась, и тебя увезли в наркологический, где из тебя всё это отфильтруют. О странных видениях, если они у тебя останутся, ты-бу-дешь-мол-чать!..
– в такт словам продирижировал он пальцем, - да, молчать, боясь, что попадёшь в психушку. Больничный, отпуск, надо позаботиться, заметку сделай.

Синевласка сделала заметку, взмахнув рукой перед собой, в руках у неё возник стикер, который она прилепила на воздух.

– Больничный, отпуск, позаботиться, - проговорила девушка, и с жёлтого листка раздался её голос, повторивший три слова.

– Ну, вроде всё. Сейчас молчи, двигайся, выполняй мои приказы.

– ...
– Светлана ощутила, как то неведомое, стиснувшее со всех сторон, отпускает её.

– Ты глянь, приказы тоже плохо проходят.

– Ну, слушается же...
– сказала синевласка.

– Сесть.

Светлана ощутила, будто её дёрнули за плечи вниз и стукнули под коленки... но сдержалась, и медленно опустилась на пол - по своей воле.

– Встать.

Девушка поднялась на ноги, бессмысленно глядя перед собой. Не моргать, не дышать, не подать знака, что его замена памяти не сработала вовсе, что его приказы не имеют действия...

– Слушается, - сказал Гарик.
– Так, подлечи её. Оставь синяки там, ссадины, есть что серьёзное, убери. Скорая уже приехала?

Голубая поводила рукой над телом Светланы, той стоило немалого труда сдержаться, чтобы не выдать себя, когда что-то скрипнуло в рёбрах, и стало горячо. В мозгах прояснилось, рука перестала ныть. Жест над лицом.

– Оставь, оставь мелочи, говорю тебе.

– Ага, а ей потом шрамы и стежки на лице? Нафиг, - к носу словно нагретую в горячем чае ложку приложили, Светлана едва не дёрнулась.

– Хм, и исцелению сопротивляется, - удивлённо сказала синевласка.
– Это что получается, она, выходит, уже влипала во что-то такое, и ей и память правили, и лечили?

– Не наше дело, - буркнул Гарик.
– Всё, хорош...

Её вывели наружу, врачи - настоящие, приняли Светлану, выслушали внушение Гарика и уложили её на носилки. Напоследок парень велел спать, и вот этот приказ прошёл почти в полной мере. Она ещё ощутила, как её ворочают, что-то вкалывают, привязывают ("судороги, не хватало ещё, чтобы..."), - и всё исчезло.

Светлана пришла в себя на холодном полу. Перед ней словно в ускоренном воспроизведении промотались образы дня, и она вспомнила всё.

Девушка резко села, вздохнула... и замерла. Что-то было не так.

Тяжкое, со всхлипами, дыхание, пульс барабанами в висках, холодный пот... где это всё? Дыхание ровное, сердце хронометром, кожа сухая. Непонимание ситуации, беспомощность, память, сначала предавшая, а потом разом выдавшая "запись" всех этих диких событий... Как должно на это реагировать девушке, которой никогда не случалось побывать в экстремальных ситуациях? Страх, истерика, слёзы... Ничего подобного, из эмоций ледяная злость, и только.