– Ну вот. Теперь ему нужно поспать.

– И наш ужин готов, – заметил Дек.

– Позволь мне пересесть туда, откуда я смогу следить за сыном, пока мы едим, – сказала Кэри.

Дек наблюдал, как она устраивала сына поудобнее в детском креслице, укрывала одеялом, клала мягкие игрушки рядом с ним.

– Я не люблю оставлять его в детской комнате, а когда работаю допоздна, ему лучше побыть со мной.

– Ты часто работаешь допоздна? – спросил Дек.

– У меня очень много работы с того момента, как началась эта история с поглощением, – продолжила Кэри, словно он ее и не прерывал.

– Мне жаль. Но могу тебя заверить: нет ничего, что может удержать Келла от исполнения поставленной им цели, это просто невозможно.

– Я не удивлена. Упрямство, кажется, ваша семейная черта.

– Я Монтроуз только формально.

– Они тебя вырастили, Дек. Почему ты всегда говоришь так, словно не имеешь к ним отношения?

– Я всегда чувствовал себя чужим в семье, – сказал он. – Никто мне ничего подобного не говорил, и относились ко мне хорошо, это только мои чувства. Но я всегда должен был работать намного больше, чтобы оправдать право на принадлежность к моей приемной семье.

– Почему? Я порылась в Интернете. Без денег твоей мамы Томас Монтроуз никогда не построил бы свою империю.

Дек посмотрел на нее. Ему было странно: Кэри сейчас практически защищала его право быть Монтроузом.

За этот вечер Кэри узнала много нового о Деке. Она отнесла Ди Джея в детскую комнату, которая иногда работала дольше обычного. Там были детские кроватки, но Ди Джею было гораздо удобнее спать в его детском сиденье для машины.

Это было словно их первое свидание. Дек больше не говорил о своем прошлом.

Каждый раз, когда Кэри смотрела на Дека и ловила его взгляд на себе, ее сердце начинало стучать сильнее. И когда их руки сплелись, мурашки побежали по ее телу. Сегодня это будет не просто секс. Это будет способ узнать друг друга еще лучше.

– О чем ты думаешь? – Дек ворвался в ее мысли.

– Мы наконец на самом деле узнаем друг друга.

– Это неправда. Ты видела меня голым. Ты знаешь меня настоящего, – сказал он.

Кэри покачала головой:

– Ошибаешься. Сегодня я увидела это впервые. – Она протянула руку и провела пальцем по небольшому шраму под его левым глазом. – Откуда он?

Дек поднял руку и, поймав ее пальцы, поднес ко рту и поцеловал.

– Этот шрам у меня с девяти лет. Я в первый раз отправился в поход с дедом, Келлом и Алланом. Братья ходили с ним в походы с шести лет, но, поскольку мать и дед враждовали, для меня тогда было все впервые.

– Почему они враждовали? – спросила она.

Казалось, старый Томас враждовал со всеми.

– Из-за ее денег, – сказал Дек. – Итак, когда мы добрались до Большого…

– До Большого Медведя? – переспросила она. – У моих бабушки и дедушки там был дом.

– Да, до Большого Медведя. Ты дашь мне рассказать эту историю или нет?

– Конечно, но с некоторыми перерывами, – усмехнулась Кэри.

– Итак, мы поднялись туда. Мои двоюродные братья к тому моменту уже прекрасно катались на сноуборде, а я вообще не умел. Я мог кататься только на лыжах. Но тогда Келл сказал: лыжи для слабаков, поэтому я выбрал сноуборд. А потом потерял равновесие и влетел на большой скорости в дерево. У меня было много глубоких ран на лице, мне даже сделали несколько пластических операций. Остался только этот маленький шрам.

Кэри не ожидала такого. Она сочувствовала тому мальчику, которым был когда-то Дек. Он отчаянно старался стать Монтроузом и найти свое место под солнцем.

– Теперь ты умеешь кататься на сноуборде?

– Нет. Только лыжи, и меня не волнует мнение Келла. Кстати, он винит себя за тот случай.

– Вы были еще детьми. А твой дед должен был вмешаться и не дать тебе встать на сноуборд.

– Он считал: такие истории хорошо на нас влияют. По его мнению, мы всегда должны хотеть для себя большего и не довольствоваться малым.

– А я не согласна с этим! И сына буду растить без таких требований.

– Замечательно. Я не жалуюсь на свое детство, но для Ди Джея хочу более счастливой жизни.

– Ты поэтому пытаешься наладить со мной отношения?

– Отчасти. Я помню, как себя чувствовал, когда мои биологические родители… Ну, ты в курсе. А как насчет тебя? И у тебя есть шрамы?

– У меня есть один шрам, и если ты угадаешь, где он…

– Я поцелую его, – улыбнулся Дек. – Видимо, этот шрам находится на каком-то озорном месте.