Шрифт:
– Как – умерла?
– Врачи говорят, задохнулась. У нее приступ астмы случился. А в доме, где она жила, ремонт шел. Ну, ты знаешь, там, где Сидоров ей квартиру выбил. Сверху красили, снизу белили. А людей же не выселишь. Вот она и задохнулась, краски нанюхавшись.
– И что? Зачем ты ко мне пришел?
– Посоветоваться.
– Советуйся.
– Там у нее по полу ведро с раствором было разлито. Не знаю, что за дрянь. Вроде как стены выравнивать. Едкая гадость. Запах такой, что глаза слезятся.
– Ну и? Если в доме ремонт, то и в ее квартире тоже. Строители могли оставить, она зацепила случайно ведро и перевернула.
– Да, так врачи и сказали. Я и в протоколе записал.
– Тогда в чем проблема?
– В ее квартире ремонт не делали, – выдавил Юрка. – Уже и обои были поклеены. А она вся в этом растворе. С ног до головы им облита.
– Ну споткнулась, упала.
– Ольга, это как надо споткнуться, чтобы на себя ведро вылить? Да еще и на голову?
– И что ты думаешь?
– Неля, жена Николая. Вот не знаю, что делать. К тебе пришел.
– А почему не к ней? Пришел бы к ней и спросил.
– Я не могу. Понимаешь? Лильку все ненавидели, а Неля уже половине поселка такой ремонт забабахала, как в музее. Да и мне она кухню поклеила. И Сидоров! Он же мне друг!
– Кстати, а как он среагировал?
– Нормально. Выдохнул мужик. Да нет, ты не пойми неправильно. Он не обрадовался. Просто как будто его отпустило.
– Ты ему сказал про свои подозрения?
– Да ты что? Нет, конечно. Только вот тебе говорю. А кому еще?
– Ты думаешь, это она?
Юрка кивнул. Он был уверен, иначе бы ко мне не заявился.
– И что дальше будет? Ей минимум восемь лет грозит. Тюрьма северная. Она там через год умрет, а то и раньше. Двое мальчишек останутся. Давай действуй.
– Ольга, ты с ума сошла?
– А зачем ты тогда пришел советоваться? Раз врачи все подписали, ты протокол составил. Значит, уже все решил для себя.
– Вот невозможно с тобой разговаривать! Вечно ты так по полочкам разложишь, что я еще и идиотом оказываюсь. Пойду я. Коньяк себе оставь.
Едва Юрка уехал, а я собралась домой, как на пороге появилась Неля.
– И тебе добрый вечер, – сказала я и налила ей коньяк. – Не волнуйся, все будет хорошо.
– Ты уже все знаешь? – спросила она.
– Работа такая.
– Я не хотела. – Неля заплакала. – Не знала, что у нее астма. Уже вторые сутки не сплю, тебя жду. Пришла признаться. Ты меня будешь защищать?
– В чем признаться-то?
– Как – в чем? Это же я виновата!
– В том, что у Лили сильнейшая астма и ей было противопоказано жить в таких условиях? В этом ты виновата?
– Нет. Ты не знаешь…
Неля сказала, что уже места себе не находила. Лилька ей звонила домой, в квартиры, где она ремонт делала. Преследовала. Около подъезда поджидала. И все требовала, чтобы Неля отпустила Николая.
– Я ей говорила, что не держу его! – плакала Неля.
– Зачем ты с ней начала говорить? Ты же сама ей зеленый свет дала, чтобы она тебя мучила. Нельзя платить шантажистам и разговаривать с террористами!
– Она мне рассказывала, как Коле с ней хорошо, как он не хочет домой ко мне возвращаться, какая у них любовь.
– Так чего она хотела?
– Встретиться и поговорить. Как женщина с женщиной.
– И ты согласилась? Кто-нибудь слышал твой разговор? Она тебя в гости позвала? Время назначила?
– Нет, что ты… Все не так было. Меня как подкосило. Понимаешь, пока она надо мной измывалась, я терпела, но она в школу пришла. Хотела моим мальчишкам рассказать всю правду. А меня в тот день как дернуло. Я с объекта сорвалась и в школу побежала. И там уже ее увидела, около забора. Слава богу, что мальчишки ни ее, ни меня не заметили. Вот я ей и пообещала, что вечером приду к ней.
– И что потом?
– Я пришла.
– Тебя кто-нибудь видел?
– Не знаю. Там же фонарей нет. Я в шубе шла, в платок замотанная. Наверное, видели.
– Ну да, видели фигуру в шубе и в платке. Ты с кем-нибудь разговаривала по дороге? Здоровалась?
– Нет, ты что! Я же от стыда сгорала. Мне было так плохо… Голова кружилась. Я вообще не соображала, что делаю. Я только хотела ей сказать, что пусть забирает Николая со всеми потрохами, только к мальчишкам моим не приближается. Пусть только детей не трогает! Дом у них, кстати, ужасный. Как его сдали-то? Какая комиссия его приняла? Там стены волнами, а пол – я вообще молчу. Ужас, а не дом. И ремонт делают спустя рукава. Посмотрела я, как они подъезд покрасили – руки бы этим мастерам оторвала. Халтурщики. И краску воруют.