Водитель хмурился, находя руку в неположенном месте, о чем-то вздыхал, но продолжал гладить бархатную кожу, по-хозяйски, жадно, без всякого стыда.

Даже удивительно после такого бурного утра, как было у них. Она до сих пор с удивление поглядывала на сосредоточенного шефа и не верила в происходящее. Глеба Викторовича Булавина будто подменили: грозный, вечно недовольный, заваленный делами начальник бесследно исчез, оставив вместо себя трепетного, заботливого мужчину. Мужчину, который умел будить поцелуями, эротичной лаской и такой головокружительной нежностью, что и сейчас внутри все пылало после пережитого наслаждения.

Глеб старался смотреть только на дорогу. Во что бы то ни стало нужно добраться до города и доставить Карину родителям. Каждая минута промедления грозила обернуться саботажем. В мыслях он уже десятки раз разворачивал авто и несся назад в лагерь, где широкая кровать собственной спальни идеально подходила для большинства пикантных фантазий. И это после сегодняшнего!

Проснулся он с тревожным чувством. Что-то происходило не так, непривычно, ново. Неслышно было традиционного бульдожьего храпа, а под боком, прижимая его руку к груди, сладко спала девушка. Ресницы ее подрагивали, словно что-то беспокоило даже во сне, а бархатная, нежная кожа головокружительно пахла сексом.

Выходит, ночные эротические фантазии не были сновидением? Колокол в голове предупредительно зазвонил об опасности. Но попытки сбежать или хотя бы отодвинуться заранее были обречены на провал — позади прочная стена дома отрезала пути, а впереди горячее юное тело так и манило остаться. Он сам не заметил, как пальцы нащупали нежный сосок и сжали.

«Даже собственным рукам доверять нельзя!» — напрашивался неутешительный вывод. Другой «аргумент» уже возбудился и упрямо терся об упругую женскую попку, требуя особого контроля. Пятилетняя теория о том, что просыпаться лучше одному, впервые трещала по швам, в то время как сознание и подсознание весело махали белым флагом, предлагая сдаться и не портить себе утро.

Через минуту он уже подмял под себя сонную девчонку и вплотную занялся реализацией одной из последних похотливых идей. Карина только широко раскрыла глаза и охнула, когда дорожка из горячих поцелуев закончилась в самом неожиданном и уже влажном месте.

Только час спустя грозный наниматель позволил своей молодой помощнице сбежать в душ, а сам направился домой.

На деревянном крылечке, раскуривая сигарету, сидел недовольный инструктор.

— Так это ты, что ли, хулиганил полночи с девчонкой, не давая мне уснуть? — Кузьмич с неподдельным удивлением рассматривал небритое, задумчивое лицо шефа. — Я уже охламону-Лешке собирался тёмную устроить…

— Да ладно тебе, Иван…

Булавин присел рядышком на ступеньки и взъерошил волосы. Друг, услышав свое имя, чуть не выронил из зубов сигарету. Вот так-так! Глебушка его Иваном со времен рождения дочурки не называл. Как оно звучит, это самое имя, он и сам уже подзабыл. Выходит ночка была та еще…

— О чем печешься, рабовладелец? — крепко затянувшись, спросил Кузьмич. — Или роль Ромео оказалась не по зубам?

Глеб посмотрел на надежно запертую дверь за собой, потом на закрытое окно второго этажа и тяжело вздохнул.

— Сто лет себя так глупо не чувствовал, — проворчал Булавин. — У самого завтра комиссия, допуск в небо почти в кармане, а я тут…

— Не понимаю, и чего ты мучаешься? Парашют у тебя никто не отберет, да и в ЗАГС пока не тащат.

— Поплюй! Туда меня больше никаким арканом не затащишь!

— Ну, вот! Так все ладненько!

— Кузьмич, да я ее лет на двенадцать старше, а после травмы этой так считай на все двадцать!

— Наговариваете вы на себя, Глеб Викторович, — лукаво усмехнулся друг. — Чего-то другого ты боишься.

Тот ничего не ответил. Что толку рассуждать о здоровье или возрасте, если ни за какие коврижки он не желает больше связывать свою жизнь с кем бы то ни было. Снова выстраивать отношения, доверять, ожидать чего-то, задумываться о совместном будущем — нет! Тем более с молодой, красивой девочкой, у которой все еще впереди. Парочка сборов или соревнований, пару месяцев отсутствия дома, и все старания полетят к чертям. Проходили, знаем!

Женщины за последние годы сменялись в его жизни часто, не выдерживая конкуренции с небом. Они уходили легко, не оставляя шрамов на душе. Красивые, лощеные любовницы знали свое дело в кровати, сопровождали в дорогих ресторанах и никогда не требовали большего.

Машина легко бежала по новому асфальту, преодолевая километр за километром. Булавин прервал воспоминания и еще раз взглянул на Карину. Девушка счастливо улыбалась каким-то своим мыслям и забавно морщила носик. Ни дать ни взять — милый, наивный ребенок. Да она никогда не научится играть по его правилам или довольствоваться ролью воскресной любовницы.

В голове уже вырисовывался план действия, а правая рука еще крепче сжала стройную коленку.