— С Наместника воинской силой не поживишься, — возразил Чумп уныло. — Это в стенах он крут, стража и дубинками обходится, но как чего — думаю, и мечи и арбалеты отыщутся. Только вот в поле выводить, почитай, нечего.

— Ну хоть деньгами, — насупился уязвлённый Панк. — А то вона как поиздержались. Будто и не герои, а — тьфу ты — эльфы-щёголи.

— Наместник и не по этой части, — созлорадничал Хастред. — Вот патент на торговлю дать, обидчику припаять штраф или недельку в каталажке, пропуск в термы выправить, на крайний хрен разгромить стражниными силами лавку конкурента, да и то — только по слухам, так-то он знатный столп справедливости. Другое дело — маг… но что-то он ещё востребует? Мало, небось, не покажется.

— Хорошо хоть принцессу довезли и сдали в целости, — рассудил генерал. — Не по-нашему было бы бросить брата орка с эдаким подарком, да и Чумпа она, как погляжу, искушала сверх всякой меры. Поздно, поздно кольцо прятать, а намедни ты ещё и браслет ейный всё пытался нашему хозяину впарить, орал, что реликвия и семейный раритет…

— Не было такого! — отбуркнулся Чумп стыдливо.

— Было! — рявкнули дружно все четверо, даже тугодумный Вово не отстал, а сошедший в своих лесах с нарезки друид пробубнил ещё и что-то про ожерелье, что уж, конечно, никоим образом не могло быть правдой. Ну точно не могло, с рук ещё куда ни шло, но до шеи-то как он мог бы?

— Ну а и было… Я ж говорил, нельзя медовуху после эля, мне с этого завсегда крышу сносит… В каком смысле — где взял медовуху? Вы чего, совсем?

— Главное, на пиру не наберись, да и грабли придержи, случись чего, не одного же себя оконфузишь, — предупредил генерал отечески. — И вот ещё чего — вы ж не думаете туды идти при всех регалиях? На пиры доспехов не положено, равно как и магические дубинки… пусть даже и жезлы, а хоть бы и посохи. Меч на пояс, для этикету — огурчики там покромсать альбо хвататься грозно, выкликаючи на двобой. Только выкликаючи! Драться сразу никак нельзя, на то есть эльфийское слово моветон, по-нашему западло будет. Разве что по мордасам, чтоб обозначить намерения… Чего скалишься, косматый? Я уж предвижу, как это будет выглядеть в твоём исполнении… Одно мне утешение — топора тебе туда не пронести, так что положи и не зыркай, не положено.

— А если огурцы крепкие попадутся?

— Да хоть бы и хищные, на гоблинов натасканные. Привыкай мечом обходиться.

— Сурово, — заключил Хастред, но тут же здраво рассудил, что нет худа без добра, — меч, подвешенный к поясу, нет нужды стаскивать, как тяжёлый топор из-за спины, потом следить, чтобы никто не попятил… А от хауберка и рад избавиться, уж больно тяжёлый, а оборонять шкуру пока вроде бы не приходится, не от благородных же Наместниковых гостей… осталось только меч выбрать, благо есть из чего выбирать.

— А ты бы и постригся ещё, — предложил Панк настоятельно. — А то прямо позор нации. Ни разу не слышал даже россказней про косматых гоблинов, как, впрочем, и про грамотных.

— Времена нонче чудные, — согласился Чумп. — Прямо-таки анахронизмом себя ощущаю на вашем диковинном фоне. Ты уж как знаток этикету скажи сразу, может, туда и штаны надо какие особенные, чтоб взашей не попёрли?

— Кружева, что ли, раздашь? Главное, дырки чтоб были не шибко конфузные. Единственно надеюсь, что в твоих штанах никто из гостей свои не признает.

Чумп подумал, поскреб жёлтым ногтем потрёпанную штанину.

— Уже не признает.

— Вот и не задавайся ерундой. Ах да, платок для сморкания ещё приличествует…

— У нас фуфайки с рукавами…

— Аристократизм не пропьёшь, да? Мое дело известить. — Генерал душевно зевнул, ещё раз с неудовольствием покосился на Вово. — А теперь схожу-ка я через дорогу, давеча углядел там вывеску с телячьей ногой, и вас прожруш с собой не возьму. Держите крепость, эт самое, — поняли, нет? Вернусь вскорости, но коли увлекусь — подберите меня, как пойдёте на пир.

Генерал отставил жбан, поправил на поясе благоразумно прихваченный меч и твёрдой походкой двинулся к выходу. Забегая вперёд, скажем — он таки увлёкся.

Гоблины прибыли к резиденции Наместника как раз к вечернему набату. Ехали они на потешном транспорте — извозчике. В самом деле возницы в Копошилке скорее работали как аттракционы, нежели предоставляли реальные услуги, ибо проехать могли далеко не везде, и даже богатые горожане предпочитали верховую езду неповоротливым экипажам. Однако для извозчиков оставались вакансии развозчиков пьяных, которые не способны были держаться в седле без посторонней помощи, а ещё в колясках время от времени проезжали те, кто хотел сделать себе репутацию франта и аристократа.

Естественно, в большие франты бригада генерала не годилась, зато сам он к моменту, когда за ним зашли, как раз утратил способность передвигаться традиционным образом. Дело в том, что, увидев в обжорке цены на довольно невыразительные блюда, мудрый Панк сразу припомнил, что впереди у него званый обед, где при известном навыке распихивания гостей локтями можно прорваться к столу и налупиться на халяву. Поэтому заказывать он ничего не стал и хотел было удалиться, с достоинством нагрубив чумазой подавальщице, однако из-за ближнего столика поднялся ему навстречу опузыревший малый с обвисшими усами и мечом при бедре, громко выразил гоблину свое одобрение, а виденным намедни гзурам порицание, и широким жестом пригласил к столу. Генерал никогда не бегал от того, кто предлагал выпить или подраться (впрочем, бегал он вообще редко и довольно плохо). Предусмотрительно он не взял денег, кроме нескольких медяков, звеневших в карманах, но случилось так, что его новому другу давеча выпал полный флеш-рояль, и он с таким мучительным вниманием вслушивался в генеральские полевые байки, что растроганный гоблин только и успевал махать — несите, мол, ещё пива! От браги он самоотверженно воздержался, и тем не менее кондиции его были к моменту появления братии далеки от совершенства.