– Сейчас вернусь, – сказал Дилан, вставая с кресла так, чтобы не было заметно его внезапное возбуждение. – Мне нужно кое-что проверить на кухне.

Быстро убедившись, что говядина по-бургундски томится на плите на медленном огне, а рис в скороварке уже готов, Дилан довольно крякнул. Он продолжит разговор с Дженной за едой – под столом проще скрыть от ее глаз то, как она действует на его тело.

Изобразив на лице улыбку, Ласситер вернулся в гостиную:

– Ужин готов. Не желаешь ли пройти на кухню? Предлагаю поесть там, если не возражаешь.

– Даже просто сесть за стол – уже было бы замечательно, так как я обычно ем стоя за прилавком в моем салоне, а дома – сидя с подносом на коленях.

Дженна встала и расправила платье, при этом ее рука ненадолго задержалась на небольшой округлости, указывающей, что в ней уже существует его ребенок. Дилан почувствовал себя так, словно получил удар кулаком в грудь. Его дитя. Его крови. Все остальное в жизни сразу же отошло на задний план. Теперь нужно было думать о том, как вырастить и выучить своего ребенка.

Эти мысли наполнили его ощущением надежды: кажется, в жизни появилась цель. Предыдущие пять лет были очень напряженными. Последние два месяца – еще труднее. Но этот ребенок станет новым началом. Поводом сосредоточиться на хорошем и вернуть себе душевное равновесие, которого так не хватает.

Дилан провел гостью на кухню, придерживая за талию. От его касания Дженна слегка напряглась, дыхание у нее сбилось. Значит, она лишь притворяется, что равнодушна к нему. Выходит, не он один борется с охватившим его возбуждением.

Усадив ее за квадратный деревянный стол, Дилан указал на вазу с полевыми цветами, собранными им сегодня на своем участке. После обеда ему захотелось пройтись, чтобы немного успокоиться, и эти цветы попались ему на глаза.

– Может, придашь букету законченный вид? – предложил он, доставая из духовки подогретые тарелки и ставя их на стол.

– Эти цветы и так прекрасно выглядят, – ответила Дженна, но почти машинально поправила несколько стеблей, и букет стал выглядеть в сто раз лучше.

– Как у тебя это получается? – удивился Ласситер, ставя с плиты на стол тяжелую кастрюлю, распространяющую аромат тушеной говядины.

– Получается что?

– Заставить кучку сорняков так красиво выглядеть.

Она пожала плечами:

– Наверное, я просто научилась этому.

– А почему ты решила работать с цветами?

– Даже не знаю. – Дженна вздохнула. – Они сами меня выбрали.

– Так это, значит, не семейный бизнес? – полюбопытствовал он, горя желанием выяснить, как она оказалась под крышей миссис Коннел.

Дженна печально рассмеялась:

– Вовсе нет. Хотя, когда я начала работать в цветочном салоне, я почувствовала себя в нем как дома.

В ее голосе прозвучали грустные нотки. Дилану захотелось узнать об этом больше, но, решив оставить расспросы на потом, он положил в тарелки рис и поставил их на стол.

– Выглядит великолепно, – прокомментировала Дженна, наклоняясь и глубоко вдыхая. – А пахнет еще лучше. Если честно, думаю, ты готовишь куда лучше, чем я составляю букеты. И я едва способна разогреть обед из замороженного полуфабриката, чтобы тот не подгорел.

Дилан воскликнул в поддельном ужасе:

– Ну и гадости ты говоришь! Замороженные полуфабрикаты! Не вздумай кормить этим ребенка!

Он потянулся за черпаком и положил порцию говядины сперва гостье, а затем себе. Заметив, что она не спешит взять в руки вилку, Дилан откинулся на спинку стула и посмотрел на Дженну. Губы ее были плотно сжаты, а лоб нахмурен.

– Что я такого сказал?

– Я приехала сюда не для того, чтобы мне указывали, что делать. Наверное, мне лучше уйти.

Она начала отодвигать свой стул, но Дилан схватил девушку за запястье:

– Ладно, мир. Я попытаюсь не указывать тебе, что кушать, но признай, что это – моя епархия, то, чем я занимаюсь. Мной движет желание вкусно накормить людей.

В эту минуту его также распирало желание поднять Дженну со стула, отнести к ближайшей удобной поверхности и дать выход страсти, которую они когда-то делили на двоих.

Дженна посмотрела на его руку, лежащую на ее запястье, и он медленно разжал пальцы.

– Ну, раз мы прояснили этот вопрос… – пробормотала она, подвинула стул к столу и взяла вилку.