– Мне кажется, мы близки. Мы всегда будем близки. – Он нерешительно посмотрел на нее, как бы спрашивая, так ли это.

– Конечно, все так и будет. – Их связывала Никки. Теперь прощальные слова Паскаля в тот вечер стали ей понятны. «Он был холоден слишком долго». Паскаль хотел, чтобы его зять, учителем и наставником которого он являлся, был счастлив не только в карьере, но и в личной жизни.

– Он спрашивал о тебе в своем последнем письме. – Лука смущенно улыбнулся. – Мне кажется, ты ему понравилась.

– Мне он тоже понравился. – Эмили посмотрела на фото, затем на Луку. – Не путай прошлые чувства с нынешними. Ты теперь другой человек, Лука. Она заслужила место в твоем сердце и хотела бы, чтобы ты был счастлив.

Эмили поставила фотографию на стол, прислонив ее к настольной лампе. Ему следует выставить фото Никки вместе с фотографией мамы.

– Никки помогла тебе стать тем, кем ты стал. И я люблю именно этого мужчину.

Она повернулась к нему:

– Такого сильного, как ты, Лука.

– Я не сильный. Я вел себя как трус и причинил тебе боль. Выражение твоего лица… – Он запнулся. – Ты заслуживаешь лучшего. И я потрачу всю жизнь на то, чтобы это исправить. – Он посмотрел за ее плечо на фотографию, казалось зная, что собирается сделать Эмили, вновь посмотрел на нее с нежностью. – Спасибо тебе за то, что ты была так благородна.

Она покачала головой:

– Я могу себе это позволить. Я жива. У меня есть ты.

Он обнял ее, вздохнул, притягивая к себе.

– Ты преподала мне такой урок, Эмили. Мне кажется, ты можешь теперь расслабиться. Я думал, не справлюсь, но у меня не было выбора.

Она решила использовать последний аргумент.

– Я видела, что бывает, когда кто-то сдается. Как человек решает не беспокоиться больше, увядает, умирает и бросает тех, кто заботится о нем. Никки и твоя мама были бы рассержены, если бы ты не жил полной жизнью. Не используй их больше, чтобы оправдать себя. Живи сейчас. Живи со мной. И если я умру раньше тебя, просто собери волю в кулак и живи дальше. Люби дальше.

Он отнес ее в свою спальню. Бережно положил на кровать, долго рассматривал, прежде чем положить руку ей на грудь. Шоколад его глаз расплавился.

– Если бы мы сейчас занялись любовью, ты забеременела бы?

– Да, шанс велик.

– Ты пойдешь на такой риск со мной?

Эмили уже отдала ему свое сердце, и даже то, что получила взамен до сих пор, было бесценным. Она стала уже надеяться, что награда будет еще больше.

– Высокие риски, большие доходы, не так ли?

– Да. Я ошибался. Я хочу любить тебя. Я люблю тебя. Очень сильно.

Она расплавилась от прикосновения его губ, растаяла, когда он опустился на нее. Он хотел от нее всего, не менее отчаянно и страстно, но глубже, всеобъемлюще.

– Не покидай меня, Эмили. Никогда не покидай меня.

Она прижала руку к его сердцу, чувствуя сильное биение, как в первый день.

– Я здесь, Лука. Я всегда буду рядом.

Его лицо сияло.

– Siete il fuoco della mia anima. Ты огонь моей души! – Лука перевел эти слова тихо и неторопливо. – Mio cuove – мое сердце. Я это имел в виду. Я чувствую всем существом, ты создаешь меня, ты моя, и, когда я с тобой, знаю, что жив.

Эмили расплакалась. Это были слезы облегчения, печали и сладкого недоверия. Она никогда не сожалела о годах страдания и одиночества, работы и огорчений, но была очень рада, что это все закончилось. Он укачивал ее, нежил, ласкал. Эмили знала, теперь она никогда не будет одинока, ее сердце под охраной самого сильного и смелого мужчины, который способен так любить.

Лука целовал слезы, текущие из ее глаз, наполнял ее силой, ничего не оставляя на потом. Она прижалась к нему, нежная и нуждающаяся в каждой капле его уверенности и страсти.

Девушка содрогалась в экстазе, все, что он мог предложить, было отдано ей. Теперь между ними не было ничего, кроме огромной волны любви. Каждый миллиметр ее кожи, каждый мускул и клеточка чувствовали это и радовались. Сейчас, помимо физического, он доставлял ей эмоциональное наслаждение, доказывая словами, глазами и поступками, насколько он ее любит, хочет, нуждается и заботится о ней.

Они прижались друг к другу, сплетясь руками и ногами. Тепло тел уничтожило холод и слезы навсегда. И вдруг Лука сказал:

– Ты ничего не говоришь о моей живописи, – и отклонил голову.

Эмили посмотрела через его плечо в направлении, куда он показал.

Она не обращала на нее внимания, несмотря на то что картину было видно с его кровати. Эмили принялась ее разглядывать. Пейзаж показался очень знакомым. Деревья, сад в классическом стиле. Она почти слышала негромкое журчание воды в фонтане, ощущала влажность воздуха у грота.