– Их жен?

– Да. – Лука подавил улыбку.

Сейчас Эмили спросит о женщине, бывшей с ним прошлым вечером. Да, это жена его клиента. Нет, она ему совсем не интересна. Он послал Эмили многообещающий взгляд, но увидел, как она посматривает на его левую руку. Напрягся. Да, какое-то время он носил на безымянном пальце кольцо, используя его как талисман, отпугивающий женщин. Но всякий взгляд на кольцо вызывал в нем воспоминания. У Никки не хватило сил надеть его, пришлось делать это самому. Несмотря на крошечный размер, кольцо, которое он подарил, держалось на тонком пальце угрожающе свободно, становилось страшно, что оно вот-вот соскользнет. На помолвку не было времени. В конце концов он снял кольцо, и белая отметина на пальце постепенно покрылась загаром. Но даже тогда он не смог забыть прошлое. Да и сейчас, переживая момент страстного влечения к женщине, он чувствовал, как воспоминания давили, воскрешая то, к чему слишком больно прикасаться.

– А чем занимается твоя компания? – спросила Эмили.

– Хедж-фондами [1] . – Когда наваливались тягостные мысли, он с головой уходил в работу. Это очень ему помогало.

– Зеленые изгороди? – Эмили насмешливо наморщила нос. – Что-то связанное с садами?

Он помедлил, не желая пускаться в подробные объяснения по поводу сложных финансовых операций, которые удавалось осуществлять, поэтому уклончиво ответил:

– Я люблю сажать деревья.

– Денежные деревья. – В глазах Эмили плясали веселые бесенята.

Лука засмеялся. Плутовка, да она дразнит его!

– Очень точное замечание.

– И ты любишь оперу?

Интересно, почему это ее удивило?

– Я же итальянец. Конечно, я люблю оперу.

– У тебя совсем нет итальянского акцента.

– Сказывается образование. Закрытая школа в Англии с семи лет. Но любовь к опере, мне кажется, я унаследовал от мамы. – Воспоминание о матери тоже было болезненно, и Лука сменил тему разговора. – Тебе нравится Италия? – Ответ он прочитал по сияющему лицу Эмили. Теперь его очередь дразнить. – Это твой первый визит сюда, верно? Оправдались твои ожидания?

– На самом деле все оказалось даже лучше, чем я могла представить.

Эмили так искренне восторгалась Италией. Луке стало ясно, почему она так рассердилась вчера вечером – хотела насладиться каждым мгновением происходящего, того, что она так долго ждала. Ее немного наивная откровенность показалась Луке такой привлекательной.

– Тебе нравится еда?

Она кивнула.

– Ты пробовала что-нибудь из национальной итальянской кухни?

Эмили выглядела неуверенной и медлила с ответом, значит, скорее всего, местные кулинарные изыски остались для нее непостижимыми. Вероятно, не позволял бюджет. Эту проблему он сегодня может решить.

– Итальянская кухня – это не только моцарелла и вяленые томаты.

– Разве? – Эмили состроила забавную гримасу. – А я люблю моцареллу и вяленые помидоры.

– И все-таки давай попробуем что-нибудь еще.

Лука засунул руку глубже в корзину. Служащие отеля проделали огромную работу, наполнив ее маленькими контейнерами, содержащими образцы самых разных блюд. От самых простых – например, оливок, до миниатюрных копий невероятно сложных блюд.

Он вынимал их, предлагал Эмили и рассказывал о каждом. В каком районе Италии так готовят, как блюдо называется по-итальянски. Смотрел, как она пробовала, ожидая реакции, и только потом пробовал сам. А тем временем его аппетит возрастал.

Эмили слизнула сладкий крем с губ. Да, она любила вяленые на солнце помидоры. Но, боже мой, лакомства из этих баночек были совсем из другого мира. В своей обычной жизни после такого вкусного ланча, сидя в тени деревьев в теплую погоду, она бы, скорее всего, захотела спать. Но присутствие Луки, такое близкое, не давало расслабиться. Он вытянул ноги и лежал, опираясь на локоть, его длинное сильное тело занимало весь ковер.

Эмили нестерпимо хотелось к нему прикоснуться. Один голод был утолен, но остался другой. Она взяла из корзины хлебную палочку гриссини, ей обязательно нужно было что-нибудь вертеть в руках.

– Расскажи мне о себе, – попросил Лука.

Эмили пожала плечами:

– На самом деле и рассказывать-то не о чем.

В ее жизни действительно не было чего-нибудь интересного и захватывающего.

– Где твои родители?

Она разломила гриссини пополам, и тень, лежавшая на сердце, отразилась на лице.

– Прости меня, – тихо произнес он. – Ты не расскажешь мне, что случилось?

– Да, конечно. – Через минуту Эмили уже улыбалась. – Это произошло давно. – Она разломила половинку гриссини еще надвое. – Мама погибла в автомобильной катастрофе, когда мне было пятнадцать лет. После этого папа так и не сумел справиться с потерей. Он много пил. Курил не переставая. Прекратил есть. – Она растерла крошки между пальцами и посмотрела на растущие неподалеку деревья. – Я думаю, с ее уходом он потерял интерес к жизни.

– Несмотря на то что у него были две прекрасные дочери, чтобы позаботиться о них?

Эмили уловила в вопросе Луки легкое осуждение. Не думала ли и она сама так же, в гневе и отчаянии, которое иногда охватывало ее? Но она знала историю целиком. Жизнь никогда не бывает только черной или белой, всегда полна полутонов. И Эмили рассказала о них.

– Папа тогда вел машину. И не смог оправиться от чувства вины. – Эмили стряхнула хлебные крошки с ладоней, села, опершись на руки, и устремила взгляд на пологий склон, ведущий к кипарисам. – Он умер через два года после мамы.