– Какому тесту, не понимаю! Какое еще тесто может быть, когда меня убить хотели? Вы что несете, не понимаете, что ли?

– Понимаю, - покорно сказал Адамов. – Но тесту, я имею в виду тест, испытание…

– Да понимаю я!

– … я тебя подвергну, ты уж не обессудь. И не бойся, это не больно. Это только вопросы. Да-нет, да-нет…

Тест был на редкость элементарным. Адамов деловито порылся в кармане и извлек оттуда рублевую монетку.

– Сейчас ты, Ендоба, будешь угадывать, на какую сторону упадет рубль. Типа орел или решка. Ты уж извини, но время я у тебя отниму, потому что много раз надо.

Саша к такому повороту событий готов не был, но удивления своего постарался не показать.

– Что ж, давайте. Орел.

Выпала решка.

Где-то с полчаса Адамов мучил Ендобу своими орлами-решками, потом посчитал результаты. Получилось 58 процентов. В сторону угадывания.

– Уже интересно, - сказал Адамов, побегал пальцами по калькулятору и пробормотал что-то насчет математического ожидания. – Теперь усложним. Ты не устал?

– Нет, - злобно сказал Ендоба. Все это казалось ему обыкновенной чепухой по сравнению с терминаторской железной дурой в руках осатаневшей Янки Вечтомовой.

– Тогда вот что. Мы сейчас продолжим, а ты постарайся очень захотеть угадать, куда упадет монета. Очень. Как я тебя учил, очень.

Были такие практикумы у Адамова насчет захотеть очень. Смысла их Саша не понимал, но поскольку человек был внушаемый, свято следовал требованиям своего гуру, вопросов лишних не задавая. Ну, почти не задавая. Он настроился, сделал пару переключений "биджна-жикуда" и сказал:

– Решка!

Выпала решка.

Еще через полчаса выяснилось, что Саша угадал в девяносто одном проценте выбрасываний.

– Упс, - с виноватой улыбкой сказал Адамов, еще раз сплясав пальцами на калькуляторе. – Вы извините меня, Ендоба (в том, как он произнес это "Ендоба", было, уверял потом меня Саша, что-то одновременно заискивающее и сожалеющее. Сам я лично не могу представить такого соединения в одном слове, о чем тут же Саше и заявил – он попытался изобразить, копируя тон Адамова, но у него ничего не вышло), но я вынужден просить вас подвергнуться еще одному тесту, просто так, для проверки.

Саша даже испугался. Особенно тому, что Адамов вдруг перешел на вы.

– Какому еще?

– Вы все так же пытайтесь угадать, куда упадет монета, только при этом очень хотите не угадать. Желание наоборот, понимаете? Только я вас прошу, чтобы не было такого – вам приходит на ум решка, а вы, желая не угадать, говорите орел. Нет, вы сначала пожелайте не угадать! Понимаете?

Саша понимал, чего ж не понять.

– Ладно, - сказал он и приготовился. – Решка.

Выпал орел.

Тест продолжался минут пятнадцать, но результат поражал – 98 процентов.

– И еще раз упс, - обреченно сказал Адамов. – Ё-моё, и за что ж это мне такое. Вот уж не ожидал.

Саше показалось, что Адамов немножечко огорчен. И еще более немножечко озадачен.

Во всяком случае, Адамов надолго задумался, что было ему несвойственно. И даже – по рассеянности, но жадно – хватил сто пятьдесят водки. Хотя вообще-то на самом деле почти и не пил, больше грозился.

Саша замер в предвыборном ожидании.

– Вот о чем я вас попрошу, - сказал Адамов, когда проснулся. – Сейчас я ничего определенного сказать не могу, мне надо… эмммм… Вы, пожалуйста, не сочтите за беспокойство, но если никаких важных дел, то прибудьте сюда, если несложно, в семь часов вечера. В девятнадцать то есть ноль-ноль. Это будет очень важно, я вам тогда скажу. А?

Саша подозрительно оглядел Адамова. Тот явно не издевался и жутко нервничал.

– Ну ладно, - сказал он. – Приду. Я и так собирался в семь. То есть в девятнадцать ноль-ноль. Приду, конечно, а что?

– Да так, ничего, ерунда всякая, - заюлил Адамов. – Очень важно, чтоб вы пришли. Кажется, у меня для вас будут новости.

– Угу. Так я пошел? – спросил Саша, вставая.

– Да-да. До свидания. До семи.

Когда он уже открыл дверь, чтобы уходить, Адамов, мучительно щурясь, сказал, снова переходя на "ты":