Вот Саша и взял этот свой беспрерывно звонящий "Панасоник", большим пальцем прижимая трубку к контактам, перевернул его и начал внимательно изучать днище. В конце концов телефон, естественно, выскользнул у него из пальцев, упал на пол, отчего Саша сдавленно вскрикнул.

– Вот. Теперь она знает, где я, - в ужасе подумал он. – Теперь она пойдет прямо сюда.

Входная дверь у Саши была железная, но, как мы с вами понимаем, для гранатомета это не препятствие.

В трубке пищал чей-то неразборчивый голос, но Саша в панике не обратил на это внимания, он осторожно поставил телефон на столик, прижал трубку ладонью. Спустя несколько секунд телефон заорал снова.

– Вот же гадина! – сказал Саша. – Она для начала хочет меня этими звонками извести!

После того, как Сашино местопребывание было раскрыто, необходимость таиться пропала и телефон вполне можно было выдергивать из розетки, но Саше это в голову не пришло. Туда вообще ничего прийти не могло, там была такая каша, как в доме Обломовых. Саша забился с ногами в свое любимое кресло, сжался там эмбрионом и надолго замер, ритмично вздрагивая при каждом звонке – это я не придумываю, это он мне все сам говорил!

Наконец, он не выдержал, бросился к телефону, сорвал трубку и заорал:

– Ну иди, иди сюда, сволочь! Иди сюда со своей трехдюймовочкой! Да хоть со всеми танками мира!!!

В трубке помолчали, Саша ждал с выпученными глазами, потом женский голос робко спросил:

– Саша? Это Саша?

И это явно, стопроцентно была не Бобик.

– А? – прохрипел Саша.

– Саша, это я Дина. Ты меня не узнал?

О, господи! От облегчения у него заболело сердце.

– Дина? Да? Да, Диночка, слушаю тебя. Ендоба у аппарата.

Идиотизм какой, подумал Саша и нервно хихикнул. Дина подхихикнула тоже. Потом очень посерьезнела и сказала:

– Саша, нам нужно встретиться. До Адамова.

Зачем это? – перепугано подумал Саша. – С чего бы это ей со мной встречаться? Может, и она тоже…с гаубицей?

Но вслух сказал:

– Ну, конечно, давай встретимся. Когда? Где?

– Я к подъезду твоему подойду. Прямо сейчас.

– Нет! – истерически вскрикнул Саша. Только не у подъезда! Еще не хватало!

Он представил себе сексапильную Диночку, перевоплотившуюся в Шварценеггера, естественно, с дурой в руке, и его чуть не стошнило от страха. А еще офицер называется! Правда, нонеча не то что давеча, сейчас офицер не тот пошел. Вот как полковник Жириновский мордовал дам, а потом утверждал, что это они к нему приставали с сексуальными целями. И ведь никто на суд чести подонка не позвал.

– Так… Послушай… - сказал он, лихорадочно придумывая, как бы это все побезопасней устроить. Разговор с Диной показался ему чрезвычайно важным, интуиция говорила, а интуицию свою Саша Ендоба, сколько он себя помнил (я не помню) ставил выше женской.

– Да?

– Так… Ага… Вот что. Ты, это… Тут на моей улице, если чуть подальше от техникума пройти, кафешка имеется, желтенький такой козырек, будто по обмену валюты.

– Знаю, - сказала Дина. – Я там однаж…

– Иди туда. Там увидимся. А я сейчас.

Ендобе пришлось собрать в кучку все наличное мужество, чтобы выйти из дому – у подъезда никто не ждал. Если не считать полузнакомой дамы в бедном плаще, отмеченной им еще при въезде в квартиру по чрезвычайно кислому выражению лица – сейчас она стояла на газоне метрах в четырех от подъездной двери и саперной лопаткой рыла могилку для своей кошечки, окоченевший трупик которой, с вытянутыми лапками и оскаленными зубами, лежал рядом с ее ногами; чуть поодаль приготовлен был трехсантиметровый букетик из мелких красных цветочков.

В первую секунду Саша испугался саперной лопатки, но потом, узнав даму, успокоился и прошел мимо.

– Здрассь!

– Здравствуйте, Александр Всеволодович! – трагически сказала дама, намекая на продолжение темы, но Саша уже ускакал дальше.

Так что никто его не ждал, и это было естественно. Саша так и сказал себе с глубоким облегчением: "Естественно!", - однако к месту встречи шел, постоянно чувствуя себя на мушке огромной дуры.